Чтение онлайн

— Ничего не сперли?

Он, кажется, считал меня самым честным после себя человеком. Я улыбнулся ему, весело мотнул головой, мол, ничего, и мы, опять забившись в кабину, с новым голодом набросились на оставшуюся еду… Нет, никакие, к лешему, мы не преступники! Зря Анечка поклеп на нас возводила.

Я сидел на кровати и в косых лучах солнца, прощально заглянувшего в наш каземат, просматривал новенькую «Геометрию», только что принесенную отцом. Я любил математику и теперь, любуясь треугольниками, ромбами, как таинственными письменами, заранее чувствовал, что с геометрией я отлично подружусь.

Мама с отцом ушли к тете Шуре-парикмахерше смотреть по телевизору какой-то балет. Своего телевизора у нас не было. Родители считали, что он, как змеиный яд, полезен только в микроскопических дозах, а в больших — убивает. И хоть я ручался, что меня не убьет никакая доза, даже лошадиная, они держались своей теории.

— Эй, Вовка!.. Гусь! — раздалось под окном, и по стеклу градом прозвенели щелчки. — На выход!

Это была Мирка.

Намаявшись за день с двумя своими горластыми братцами, вечером она вырывалась из дома и вихрем облетала двор, будоража и тормоша всю нашу братию, которой только этого и надо было.

Я выскочил — Мирка уже неслась прочь, к другим окнам и другим дверям. На бегу она обернулась, погрозила мне сперва, а потом поманила и — дальше. Молодчина! Из девчачьего полка я больше всех уважал Мирку, уважал как мальчишку, конечно, а не в другом смысле. В другом смысле мне хотелось скорее увидеть Томку. Я ее не видел со вчерашнего утра, когда она парусом проплыла по двору… А почему Мирка погрозила — ясно, потому что от концерта отмахнулись, хотя она могла и просто так погрозить. Нашему брату грозят все, кому не лень. Тут важно самому знать, есть за что или нет. Нет — хохотни и ответь тем же, есть — замри и не чирикай… Хорошо хоть из склада ничего не стянули, а то бы чуть где кулак — дрожи, что пронюхали. Значит, мы не такой уж пропащий народ, как судачат о нас некоторые кумушки.

Бодрый и радостный, я замкнул дверь, спрятал ключ в боковую трещину нашего кирпичного крыльца и метнулся к Славкиному, чуть наискосок. Славку Мирка почему-то никогда не вызывала, хотя и было сподручно.

Не застав никого ни в кухне, ни в гостиной Афониных, я на цыпочках прокрался в Славкину комнату и вижу — сидит наш Славчина за столом и что-то пишет. Я вытянул шею.

«Его дядя, безрукий еще с первой войны», — с трудом и с удивлением разбирал я Славкины каракули. Что он тут плетет, ведь у него же красивейший почерк!.. И вдруг я понял, что Славка пишет левой рукой!

— Что это? — спросил я.

Славка нервно перевернул лист и оглянулся.

— А-а, Гусь.

— Что это за писанина?

— Где?

— Да вон, которую ты перевернул.

— А, эта. — Славка опять перевернул лист и заскрипел стулом. — Это я тренируюсь.

— Левой-то?

— Да. — Он перестал мяться и спокойно пояснил: — Я теперь каждый день по пятнадцать минут пишу левой рукой.

— Зачем?

— Надо… Вот послушай. — Славка придвинул лежавшую сбоку открытую книгу и, мягко постукивая зубами, прочитал: — «Его дядя, безрукий еще с первой войны, часто сетовал на то, что в юности не научился владеть левой рукой так же, как правой — не испытывал бы он теперь неудобств и не злился бы попусту…» — Славка отложил книгу и с важностью посмотрел на меня, ну, мол, как, съел?

Но я ничего не понял и спросил:

— Ну и что?

— А то!.. Чтобы потом не сетовать, я сейчас учусь писать левой рукой.

Это было так неожиданно, что я сначала растерялся, потом пораженно воскликнул:

— Ты собираешься стать безруким?

— Нет, но в жизни все может быть… Бац — и оттяпает!.. Другой захнычет, а я спокойно левой, как правой!

Тут до меня все дошло.

— Да-а, — протянул я. — Тогда заодно учись и ногами писать, а то вдруг — бац! — и обе руки оттяпает! Другой захнычет, а ты спокойно достанешь обе ноги и — как ни в чем не бывало!

— А что? Вон в цирке ногами рисуют, — невозмутимо согласился Славка.

— Во-во! — подхватил я, начиная злиться. — И зубами научись тоже, на всякий случай! Вдруг и руки и ноги отлетят! Все будут хныкать, а ты достанешь зубы и — только держись!

Поняв, наконец, что я его разыгрываю, Славка улыбнулся:

— Ну-у, насочинял!.. Я ему про одну левую, а он и ноги, и зубы приплел.

Я тоже успокоился и, хлопнув его по плечу, сказал:

— Чудило, никуда твоя правая не денется, войны не будет, не беспокойся. Кончай, в общем, эту петрушку, пошли на улицу, Мирка зовет… Из книжек надо брать хорошее, а не всякую ерунду. Нашел же — если оттяпает! — Представив, как Славка ногами делает домашнее задание, я коротко усмехнулся, и вдруг толчок изнутри затряс меня в таком безудержно-издевательском смехе, что я насилу унялся, и то потому, что Славка начал хмуриться. — Извини, Славк… не могу… Ну, сам представь…

А заводить нашего друга было опасно.

Этот простодушный и тихий здоровяк мог любого из нас стереть в порошок и пустить по ветру, даже меня, дойди до этого, самого старшего в нашем кругу, но он был всегда до возмущения сдержан. То, что трижды взбесило бы Юрку или, положим, Борьку, Славку не трогало. И уж если кто сверх-сверх… Беда ждала того. Нет, он не дрался. Без криков и угроз, какие обычно бывают в потасовках, он внезапно стискивал противнику плечи своими ручищами и прикладывался головой. Раз он врезал Юрке по плечу, и тот с неделю постанывал, не поднимая руку. Втайне я опасался, что однажды разозлю Славку и буду валяться где-нибудь с проломленным черепом.

Хороший парень Славка. Хоть я чаще бывал с Борькой, но тянуло меня больше к Славке.

— Слушай, а чего это Мирка не лупасит в твое окно? — с многозначительным прищуром спросил вдруг я. — Ко мне лупасит! К Борьке лупасит! Генку почти за шиворот вытягивает из дома, а тебя как будто и нет, а?

Он глянул на меня не то смущенно, не то виновато и сказал:

— Не знаю… А чего это Томка к тебе приходила?

— Когда? — вспыхнул я.

— Вчера утром. Наряженная, как фея, а ты, как цыпленок, высунулся из сеней!

Не знаю, на каких буквах щелкают Славкины зубы, но эту фразу он всю опечатал прямо.

— Шпионил, Славчина!

— А что мне, в подполье лезть, раз вы перед носом свидание назначаете?

— Какое свидание, балда?

— Десять минут беседовали, засекал.

— Не ври! И минуты не говорили!

— Влюбленные часов не замечают, — изрек со вздохом Славка.

Я так и остолбенел, немигающе уставясь на него. В глубине души я обрадовался Славкиным словам, а внешне хотел рассердиться, но, чувствуя, что это у меня не получится, чуть слышно спросил:

— Неужели заметно?

— Ага.

— Здорово?

— Ну, заметно.

— Вот черт! Петрушка какая-то выходит!.. Надо мне поосторожней! — озабоченно проворчал я. — И все равно, Славк, вчера утром было не свидание. Чтоб мне лопнуть. Томка по делу приходила, насчет концерта. Пришла и постучала. Я даже спал, — приврал я для правдоподобия. — А если б свидание, я бы разве спал?.. Только дураки на свидании спят. И тут стук.

— Вот видишь, к тебе все стучат, а ко мне никто, — как-то грустно заметил Славка.