Чтение онлайн

– Не обращай внимания, моя хорошая, – почесала за ухом оскорбленную в самых лучших чувствах борзую королева. – Его Величество просто сегодня не в настроении.

Рута и не думала продолжать обращать внимание. Ей и тут было хорошо. Очень хорошо. Не говоря уже о том, что она, вообще, была очень отходчивой собакой.

А вот Его Величество обратил.

– Распустились! – раздражённо проворочал он себе под нос. – Даже собаки и те мне свой характер показывают! Кстати, а где Фей?! – нашёл он, наконец, к чему б придраться не себе под нос, а громогласно.

– Как обычно, – ничуть не испугалась его грозного рыка Арелия. – В лесу.

– В лесу?! – почти радостно взревел монарх. Наконец-то повод отвести душу. – Но я же запретил!!!

– Ты только думал запретить, дорогой, – напомнила Её Величество. – Ты собирался проснуться до рассвета и перехватить Фей на пути в конюшню, но ты проспал.

Бить было нечем. Он, и в самом деле, так и не поговорил с младшей дочерью. В любой другой день, Его Величество на этом бы и успокоился, поскольку нрав у него был такой же отходчивый, как и у его любимой борзой. Ну или у его любимой борзой был такой же отходчивый нрав, как и у хозяина. Но сегодня, как уже упоминалось выше, у Его Величества было дурное настроение.

– А сама она догадаться не могла, что не время сейчас в одиночку по лесам разгуливать?! – ворчливо поинтересовался он у супруги.

Однако, так как сегодня, как, впрочем, и вчера, и много дней до этого, был не его день, ответила ему не супруга, а его бесценная тётушка (в полном смысле этого слова, поскольку, несмотря на все старания любящего племянника, сбыть её снова замуж не получалось, хоть тресни).

– Так это ж ты её и распустил, Кернунн! А я тебе говорила, что нехорошо девице одной по лесу бегать! Что нечего ей там одной делать! А ты мне, что говорил? Это ж Фей, говорил ты мне. Ей можно!

– И я говорила! И не раз! – поддакнула королева-мать.

– И я! Причём только вчера! – не преминула напомнить супруга.

И снова бить было нечем. Причём на этот раз настолько, что Его Величество пожалел, что вообще поднял эту тему.

К счастью, в этот момент, наконец, подали завтрак.

На ЦЕЛЫХ три минуты позже положенного. И Его Величество отвёл душу на стольнике и принесших блюда и напитки челядинцах, отчитав их за опоздание.

И хоть кто-то в это утро таки признал свою вину, а не сделал в ответ виноватым Его Величество.

Нельзя сказать, что Его Величеству сильно полегчало от этого. Лежащая на сердце могильной плитой тяжесть так никуда и не делась, но раздражение всё же улеглось. Чему немало поспособствовали аппетитнейшие яства и чарочка чудесного эля, выпитая под укоризненным взглядом супруги, матушки и тётушки, что, однако, в это утро сделало её ещё более чудесной. Ну потому, что вот такое у Его Величества было настроение! Не-хо-ро-шее! Мягко говоря. А когда у Его Величество настроение было нехорошим, ему очень тяжело было оставаться хорошим. Можно подумать кому-то было б легко? С такой тяжестью на сердце как у него.

Не для того он дочерей своих растил да лелеял, чтоб теперь отдать их в качестве заложниц. Да ещё и практически бесправных, потому как, если вздумают мужья обижать его девочек, он ровным счётом ничего не сможет с этим сделать.

Поймав по очереди взгляд каждой из смотрящих на него с тревогой дочерей, Кернунн послал каждой из них виноватую улыбку. Дочери же в ответ послали ему ободряющие улыбки, мол, не волнуйся, отец, всё хорошо. Боги, как же он их любит! И как же он виноват перед ними! Он не имел права проиграть сражение, однако проиграл и теперь всю оставшуюся жизнь будет раскаиваться в этом. Вот только кому нужно его раскаяние? Разве оно хоть что-то изменит? Разве сделает оно его девочек счастливыми? Разве защитит оно их на чужбине от плохого отношения, унижений, а, возможно, и смерти? Если на то будет воля их мужей?

Нет. Не защитит. Его Величество тяжело вздохнул.

Старый, наивный и доверчивый дурак. Он ведь и в самом деле верил, что соседи придут ему на помощь. Он-то ведь им никогда не отказывал. Всегда выручал. И деньгами. И воинами. И продуктами.

Никто не пришёл. Ни один из его, так называемых, союзников.

Даже Бастиан. Которого он считал благороднейшим не просто из королей, но и из людей.

Внезапно его полные печали и разочарования размышления прервал резкий и пронзительный звук рога. В ответ на который все живущие в замке и во дворе собаки, в том числе и находящиеся в трапезной благовоспитанные борзые, подняли оглушительный лай и визг.

– Явились, не запылились, – раздраженно проворчал король, отметив, как побледнели лица его дочерей.

– Эй, стольник, поди узнай, что за вести принес нам этот рог! – приложив усилия, дабы голос его не дрожал, приказал Кернунн, как только умолк заливистый лай борзых и стало возможным расслышать его слова.

Минут через десять возвратившийся стольник доложил, что Его Высочество принц Приморского королевства Вейнар и его свита просят оказать им гостеприимство.

Когда Его Величество услышал, кто прибыл, он еле усидел на месте.

– Конечно же, болван, мы окажем им гостеприимство! Нашёл, о чём спрашивать! – возмущенно воскликнул он и приказал: – Ступай немедленно, не видишь разве, какая погода за окном?! Ступай же! – величественно махнул он рукой. – Не заставляй дорогих гостей ждать! – уже вдогонку крикнул он ему. Вслед за чем повернулся к супруге и с широкой от уха до уха улыбкой сообщил: – А я ведь тебе говорил, что Бастиан не такой, как остальные! А ты говорила, что против горных лордов даже и он нас не поддержит!

– Ох, Кернунн, я ж только «за», вот только он ещё не поддержал, – резонно заметила Её Величество.

– Вечно ты со своим пессимизмом! – отмахнулся Его Величество. – Не расстраивай девочек, в их лица только-только краски вернулись! Посмотри они даже улыбаться начали! Ох, да что же это я? Гостей же сначала поселить нужно, а потом уже кормить! – спохватился он. – Уиллис! – стоявшему в дверях. – Возьми с собой дюжину челядинцев и проводи Его Высочество и его спутников в гостевые комнаты. Позаботься об их лошадях! Не сам, разумеется, старшему конюху наказ мой передай! – дворецкий, который так и собирался сделать, невозмутимо кивнул. – Предупреди, – между тем продолжал наставлять Его Величество, – что за каждой приезжей лошадкой должен быть такой же уход, как и за моими личными скакунами! – дворецкий снова невозмутимо кивнул. – Предложи гостям переодеться, они ж мокрые небось насквозь, – не угомонился на этом окрыленный надеждой король.

Дворецкий в очередной раз невозмутимо кивнул. А вот Её Величество не выдержала, многозначительно кашлянула. Её дочери, свекровь и её сестра были более сдержанны: всего лишь закатили глаза.

– Скажи им, что мы их подождём! Предупреди, чтоб камины зажгли, воды на грейте, подайте им в комнаты вина и эля, – не обращая внимания на покашливание супруги и не замечая переглядывающихся между собой и в ладошку посмеивающихся дочерей, не успокоился и на этом Его Величество. – Поварам скажи, что у нас гости! Очень важные гости из Приморья! А потому пусть приготовят, что-нибудь особенное из их кухни! И вели подавать на стол, как только гости пожалуют в трапезную! И что б в туже секунду! А не как сегодня нам подавали! А то распустились! Всё иди! – наконец, царственно махнул он рукой, отпуская дворецкого. После чего, повернулся к супруге и ехидно поинтересовался: – Может тебе лекаря пригласить, дорогая?