Чтение онлайн

День уже шел на угасание. К машине я возвращался под глухой шум набегающих на берег волн. Раньше он действовал на меня успокоительно, а сейчас почему-то нет. В нем не хватало какого-то элемента, говорящего об исправности, а в предвечернем воздухе чувствовался горьковатый привкус гари. Я повернулся к воде, поскольку запах доносился откуда-то с моря, и мне на секунду показалось, что дальний корабль на фоне тлеющего под тучей узкого желтого заката объят огнем. Я вгляделся в горизонт, но там лишь ритмично помаргивал маяк, шел по бухте паром да светились окна домов на внешних островах. Все было мирным и буднично-приветливым. Тем не менее всю дорогу домой я не мог отделаться от ощущения смутной тревоги.

Меррик обещал нам два дня затишья, но я не готов был ставить безопасность Ребекки с Дженной в зависимость от перепадов настроения такого человека. С подобными типами я уже сталкивался. Меррик принадлежал к разряду «кипельщиков», у которых темперамент того и гляди норовит брызнуть кипятком через край. Я помнил его реакцию на мой вопрос про девочку на снимке, а также его предостережение, что это его «частное дело». Несмотря на заверения Меррика, всегда существовала возможность, что он, хватив у барной стойки пару стакашков, возьмет вдруг и решит, что теперь не мешало бы перекинуться словцом с дочерью Дэниела Клэя. С другой стороны, дежурить у Ребекки безотлучно я тоже не мог. Надо было взять кого-нибудь себе в помощь. Существовало два варианта. Можно было позвать Джеки Гарнера. Сила и рост у него совмещены со сметкой, однако пара шурупов все же с левой резьбой. К тому же за Джеки по пятам обычно следуют два двуногих мясистых комода, имя которым братья Фульчи, и щепетильности у этих братьев ровно столько, сколько у яйцебойщиков по отношению к яйцам. Не знаю, как бы отреагировала Ребекка Клэй, застав эту парочку у своего порога (неизвестно еще, и как бы отнесся к этому сам порог).

Лучше б, конечно, позвать Луиса с Энджелом, но они эти два дня на Западном побережье дегустируют вина в долине Напа. Друзья у меня, понятно, утонченные, но нельзя до их возвращения оставлять Ребекку Клэй без прикрытия. Получается, выбора нет.

И я скрепя сердце набрал номер Джеки Гарнера.

Мы встретились с ним в «Сангиллос тэверн» — небольшом уютном местечке на Гемпшире, где внутри неизменно горят гирлянды, как на Рождество. Джеки потягивал «Бад Лайт», но в вину ему это я решил не ставить и подсел рядом у стойки, заказав «Спрайт» без сахара. Никто не засмеялся, что очень любезно с их стороны.

— На диете, что ли? — спросил меня Джеки.

На нем была фуфайка с логотипом бара «Портленд», закрывшегося так давно, что в ту пору, наверно, завсегдатаи рассчитывались еще цветными камушками. Подстрижен Джеки был «под ноль», а у левого глаза еще не успел сойти полученный в каком-то неведомом побоище синяк. Живот его туго выпирал из джинсов, и на первый поверхностный взгляд могло показаться, что у стойки сидит обыкновенный барный пузан, но Джеки Гарнер таковым ни в коем случае не являлся. Лично я за все время не встречал никого, кто б мог сшибить его с ног, а сейчас мне не хотелось даже думать, что сталось с тем, кто дерзнул оставить на лице Джеки этот вот синяк.

— Да что-то на пиво настроя нет, — отоврался я.

Он поднял бутылочку и, покосившись на меня, глубоким баритоном изрек:

— Это не пиво. Это «Бад Лайт».

Вид у него при этом был явно горделивый.

— А что, броско, — кивнул я.

Гарнер расплылся в улыбке:

— Я тут в конкурсе решил участвовать. Ну знаешь, этот, на лучшее название. Типа слогана. Дескать, «Это не пиво — это „Бад“!» Или, скажем, — он поднял мой «Спрайт», — «Это не газировка — это „Спрайт“!». Или: «Это вот не орехи. Это…» Ну, в общем, пусть и орехи, но суть ты улавливаешь.

— Проступает глубинная связь.

— Думаю, так можно о любом продукте.

— Только не об ореховой смеси. Она разная и в чашках.

— Верно.

— А так вариант беспроигрышный. Ты эти дни сильно занят?

Джеки пожал плечами. Особо занятым я его не видел никогда. Жил он с матерью, пару дней в неделю работал по бару, а остальное время по настроению кустарничал, изготовлял самодельные боеприпасы в сараюшке у себя за домом, в леске. Время от времени местным копам поступали сигналы от населения, что в лесу опять грохнуло. Иногда — еще реже — коны сами подсылали туда машину в слабой надежде, что Гарнер к чертовой матери подорвался. Но надежды их пока все никак не сбывались.

— А что, хочешь что-то предложить? — спросил Джеки, играя озорными глазами в предвкушении потенциального мордобоя.

— Да буквально на пару дней. Есть тут одна женщина, ее донимает некий тип.

— Хочешь, чтоб мы ему наваляли?

— Кто это «мы»? — насторожился я.

— Да ты знаешь.

Большим пальцем он ткнул куда-то за пределы бара. Несмотря на холод, я почувствовал у себя на лбу испарину и вообще в эту минуту на год постарел.

— Так они здесь? Все так на веревочке за тобой и ходят?

— Я сказал им дожидаться снаружи. Знаю, тебе с ними малость не по себе.

— Не по себе? Да у меня от них волосы дыбом.

— Да ладно тебе. Их теперь внутрь больше и не пускают. Вообще, можно сказать, никуда. Особенно после той, гм, хрени.

Во-во, «хрень». Где братья Фульчи, там всегда матушка «хрень».

— Какой еще хрени?

— Да так, была одна заварушка в «Билайне».

«Билайн» — самое, можно сказать, злачное место в городе; загульный бар, где любому, кто покажет квитанцию штрафа за пьяное вождение, подносится бесплатный стопарь. Выдворение из «Билайна» за хрень, по сути, равносильно исключению из бойскаутов за примерное поведение.

— А что случилось-то?

— Да долбанули одного парнягу, прямо дверью.

В сравнении с некоторыми другими историями, которые мне доводилось слышать о братцах Фульчи и о «Билайне», проступок этот выглядел достаточно безобидно.

— Не очень-то большая и хрень. По их-то меркам.

— Н-да. Вообще-то парняг было двое. И дверей тоже. Они их поснимали с петель, чтоб веселее было колошматить. Вот теперь их особо никуда и не пускают. Ну а им, понятно, досадно. Ну да ничего, на парковке тоже можно посидеть. Им там снаружи огоньки нравятся, как на елке, да еще я им из «Норме» вкусняшек подтянул, домашнюю кулинарию.

Я сделал для успокоения глубокий вдох.

— Не хочу никого обидеть — то есть не знаю точно, надо ли, чтобы эти двое участвовали в нашем деле.

— Они иначе расстроятся, — пригорюнился Джеки. — Я им сказал, что у нас с тобой встреча, и они со мной попросились. Да и ты им по нраву.

— Чем? Что меня пока не ушибли дверью?

— Да они на самом деле ребята безобидные. Просто доктора крутят-мутят им со списком медикаментов, вот они иногда и срываются.

Гарнер с печальной задумчивостью вертел в руках бутылочку. Друзей у него было негусто, и он, понятное дело, считал, что общество к братьям Фульчи во многом несправедливо. Общество же, напротив, втемяшило себе в голову, что знает братьев как облупленных и примет, соответственно, все меры, чтобы контакт с этими молодцами сводился к минимуму.