Чтение онлайн

— Понятное дело. Может, Джерри Лежер вместо него заезжал. Фирме же надо кого-то подсылать на профилактику, за отсутствием этих двоих, которых теперь грохнули.

Тодд не отреагировал. Судя по всему, он хотел сопроводить меня к Хармону, но я сказал, что нет необходимости. Шофер открыл было рот, но я приподнял руку, и он снова его закрыл. Ему хватило сметки сообразить: происходит что-то вне его разумения, и лучше всего сейчас побольше смотреть и слушать, а вмешиваться только уж при крайней необходимости. Потому он остался на крыльце, а я пошел по траве, по дороге миновав идущих навстречу детей Хармона. Поравнявшись, они с любопытством на меня покосились; сын Хармона собирался что-то сказать, а когда я им дружелюбно подмигнул, оба разулыбались в ответ. Симпатичные ребята: рослые, само здоровье, одеты модно, но неброско, в различные тона «Аберкомби и Фитч».

Как я приближаюсь, Хармон не слышал. Он стоял на коленях перед клумбой с горными цветами, в крапинах обветренного известняка: посередине врыт валун, а почва вокруг пересыпана камешками помельче. В прогалинах между камнями проглядывали невысокие растения с пурпурной и зеленой, серебристой и бронзовой листвой.

Джоэл поднял голову лишь тогда, когда на него пала моя тень.

— Мистер Паркер? — удивился он. — Не ожидал себе компании, да и подкрались вы не с той стороны. Ну да ладно, раз уж вы здесь, это дает мне возможность извиниться за то, что я вам наговорил в прошлый раз по телефону.

Он попытался встать. Я не преминул протянуть ему правую руку, и он ее взял. Помогая, я неловко ухватил Хармона за запястье, отчего рубашка и свитер у него на руке задрались, секундно обнажив на предплечье часть когтистой татуировки птицы.

— Благодарю, — сказал он выпрямившись. Увидев направление моего взгляда, он не спеша привел в порядок рукав.

— Я даже и не знал, что у вас поврежден слух, — признался я.

— Да вот, судьба злодейка, — усмехнулся Хармон. — Левое ухо у меня всегда слышало чуть слабее правого, самую малость. Ничего серьезного, по жизни это мне никак не мешало. Рвался даже служить во Вьетнам, в обход призыва. Двадцать лет, кровь горела. Поступил в учебку, в Форт-Кэмпбелл. Мечтал попасть в сто семьдесят третью воздушно-десантную дивизию. Вы же, наверное, слышали, что сто семьдесят третья была единственной, что участвовала в высадке на позиции ветконговцев? Операция «Джанкшен-Сити», шестьдесят седьмой год. И я бы тоже мог туда попасть, да вот во время стрельб снаряд разорвался прямо возле моей головы. Барабанную перепонку к чертям собачьим. Оглох на одно ухо, нарушилась и координация. Комиссовали, можно сказать, в двух шагах от передовой. А ведь всего неделя оставалась до окончания учебки.

— Это у вас оттуда татуировка?

Хармон потер на руке место, где была наколка, хотя обнажать ее не стал.

— Да, раскатал, как говорится, губу. Поставил телегу впереди лошади. Так и остался орлик мой без указания срока службы. Теперь даже неловко, предпочитаю попусту не светить. — Он посмотрел на меня подвижными глазами. — Я гляжу, вы явились сюда с целым ворохом вопросов.

— Не сказать, чтобы с ворохом, но кое-что есть. Скажите, мистер Хармон, вы не знали такого Рэймона Лэнга?

— Рэймона Лэнга? — Секунду-другую Джоэл молчал. — Уж не того ли парня, которого застрелили в Бате и который под трейлер себе упихал ребенка? А с чего б мне его знать?

— Он работал в «А-Секьюр», фирме, устанавливавшей вам систему сигнализации. Следил за исправностью камер и мониторов. Может, вы его в процессе работы когда-нибудь встречали?

— Может, и встречал, — Хармон пожал плечами. — А что?

Я обернулся и посмотрел на дом. Тодд у дверей разговаривал с детьми Хармона. Все трое смотрели на меня. Мне вспомнились слова Кристиана о том, что педофил, охотясь на чужих детей, может при этом совершенно не посягать на собственных чад, а семья может вообще не догадываться о его развратных позывах, что позволяет педофилу сохранять имидж любящего отца и мужа — образ в некотором смысле и подлинный, и фальшивый. В разговоре с Кристианом у меня перед глазами стоял Дэниел Клэй, но я, как видно, заблуждался. О склонностях своего отца Ребекка Клэй знала досконально, но есть, оказывается, дети, которые о своих отцах не знают. Возможно, есть и другие люди, и даже не они одни, у которых на левом предплечье выколоты орлы и которые вовсю насилуют детей, однако связи между Лэнгом, Хармоном и Клэем, какой бы она ни была призрачной, это не отменяло. Вопрос в том, как эта связь возникла, сложилась, окрепла? Как Лэнг и Хармон уяснили друг в друге нечто — общую слабость, немеркнущий голод, сосущий их обоих? В какой момент они решили подступиться к Клэю, используя этот доступ для выявления тех, кто особо уязвим, или тех, чьим заявлениям об изнасиловании вряд ли поверят? Использовал ли Хармон события той пьяной ночи, когда Клэй позволил ему изнасиловать Ребекку, в качестве рычага для давления на дылду-психиатра — ведь это Хармон был тем вторым в доме той ночью, когда Дэниел Клэй, в первый и последний раз, разделил свою дочь с другим, по пьяному делу позволив сделать фотоснимки происходящего. При использовании с умом Хармон мог этими снимками Клэя уничтожить, а сам остаться незапятнанным. Даже анонимного письма копам или в Бюро лицензий было бы для этого достаточно.

Или же Клэя шантажировать и не приходилось? Может, они сами взахлеб делились с ним свидетельствами тех изнасилований? Может, так Клэй утолял свой голод с той поры, как перестал истязать собственную дочь, которая выросла, до появления прежних позывов, которые Ребекка заметила у него на лице, когда он алчно приглядывался к ее собственному ребенку, обретшему в его глазах вожделенную спелость?

Я повернулся обратно к Хармону. Выражение его лица сменилось. Теперь это был человек, прикидывающий расклад: где риск, есть ли засветка?

— Мистер Паркер, — сказал он, — я задал вам вопрос.

Тот вопрос я проигнорировал.

— Как у вас это все, интересно, обстояло? — продолжал я. — Что свело вас вместе — вас с Лэнгом, Казвелла, Лежера? Роковое стечение? Восхищенность друг другом? Что это было? А когда Клэй исчез, ваш канал снабжения, видимо, оскудел, да? Пришлось искать в другом месте, и это вывело вас на Демаркьяна и его бостонских друзей, а может, и на Мейсона Дубуса — или же нанесли ему визит много раньше, вместе с Клэем? Кланялись ли вы ему в ноги? Посвятили ли его в свой Проект: систематическое изнасилование наиболее уязвимых детей — трудных или тех, чьим рассказам вряд ли поверят, — словом, выверенных за счет инсайдерской информации Клэя?

— Осторожней на поворотах, — напрягся Джоэл. — Ох осторожней.

— Я тут видел одну фотографию, — сказал я, — у Лэнга в трейлере. Фото мужчины, насилующего маленькую девочку. Я знаю, кто была та девочка. Само фото — не бог весть какая улика, но от него можно отталкиваться. И думаю, у копов есть множество способов сличить фотографию татуировки с ее фактическим изображением на коже.

Хармон улыбнулся — гнусно, зловеще; не улыбка, а вскрывшийся гнойник.

— Я вижу, вы докопались до того, что случилось с Дэниелом Клэем? — спросил он. — Да, мистер Паркер? У меня всегда имелись на этот счет подозрения, только я их никогда не высказывал из уважения к его дочери. Кто знает, какие были бы последствия, реши я пошариться по чужим углам. Я бы, может, тоже отыскал кое-какие фотографии, и даже, как вы, узнал на них ту маленькую девочку. А если присмотреться, то, глядишь, опознал бы одного из ее насильников. Отец ее был человек внешне весьма одиозный, каланча на костях. Ну опознал бы, и что? Подавать этот компромат в соответствующие инстанции? А девочка-то, между прочим, уже выросла в женщину, у которой своих забот и своих мучений хоть отбавляй. Ей, может, помощь или дружеское наставление нужно. Всяко может, знаете, обернуться, всяко. Такого можно накопать, мистер Паркер, таких скелетов в таких подвалах, что мало не покажется.

Сзади послышались шаги, и молодой человек спросил:

— Пап, как тут у вас, все в порядке?

— Да все в порядке, сына, — отозвался Джоэл. — Мистер Паркер вот нас покидает. Я просил было остаться с нами отобедать, да у него, я знаю, хлопот полон рот. Человек он занятой, ему еще о многом поразмыслить надо.

Я ничего больше не сказал и пошел восвояси, оставив за спиной Хармона с сыном. Дочери видно не было, зато в одном из верхних окон виднелась фигура, неотрывно наблюдающая за нами сверху. Это была миссис Хармон, в зеленом платье; рубином отливали ногти, отводящие от оконного стекла белый тюль штор. Тодд провел меня через дом, чтобы выпроводить уже наверняка. Я подходил к входным дверям, когда миссис Хармон выплыла сверху на лестничную балюстраду. Она улыбнулась мне пустой анальгетической улыбкой, не пошедшей дальше губ. Ох, сколь многое крылось в глубине этих глаз!

Первые несколько дней ничего особенного не происходило. Жизнь в целом вроде как вернулась в свое обычное русло. Энджел с Луисом возвратились в Нью-Йорк. Я выгуливал Уолтера и получал звонки от людей, желавших наняться ко мне в работодатели. Предложения я отклонял, чувствуя в себе усталость, а еще нехороший привкус во рту, от которого почему-то никак не мог избавиться. Дом, и тот как-то притих и присмирел, хотя задумчиво-наблюдательные присутствия в нем словно выжидали, что же дальше проявится.

Первое письмо было не таким уж неожиданным. Я ставился в известность, что мой пистолет удерживается в качестве свидетельства совершения преступления и, возможно, будет мне возвращен несколько позже (конкретный срок не указан). Ну, удерживается так удерживается. Мне он и не нужен, во всяком случае пока.

Следующие два прибыли почти одновременно, курьерской почтой. Первое, от начальника полиции штата, извещало, что в окружной суд подано ходатайство о приостановке моей лицензии частного дознавателя, с немедленным вступлением оного в силу ввиду подлога и сокрытия в ходе осуществления моей деятельности, а также дачи ложных показаний. Ходатайство было зарегистрировано полицией штата. Суд удовлетворил промежуточную временную приостановку, после чего должны были последовать полномасштабные слушания, на которых мне предоставлялась возможность выступить в свою защиту.