Неупокоенный
Шрифт:
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Ну точь-в-точь поднятый мертвец из ужастика. Главный отрицательный герой, блин… От осознания, чем я стал, я даже дышать забыл, и простоял, удивленный воспоминаниями, несколько минут, пока не ощутил призрак знакомой по воспоминаниям боли в легких. Пока лишь призрак. Глубоко вдохнув, я ощутил, что неприятные ощущения исчезли, и мысленно добавил еще один пункт в длинный перечень ненормальностей. Доберусь в какое-нибудь спокойное место - обмозгую как следует, но даже на первый взгляд картинка вырисовывается уж больно неприглядная…
Без разницы, живой я или мертвый, но двигать куда-то надо. Во время помутнения мозгов после оживления меня занесло далеко от дороги, поэтому я решил продолжить поиски ограбивших меня мужиков. Думаю, они будут рады вернуть вещи и коня их законному владельцу. И дорогу покажут. С бо-о-ольшим удовольствием… Схватка прошлась по кустам стадом бешеных слонопотамов, обильно забрызгав все вокруг светящейся жидкостью, однако чем черт не шутит - и я начал разматывать из разоренных кустов спираль поиска. След нашелся неожиданно, огонек светился на ветке у еле заметной тропинки. Узкая стежка не позволяла человеку развернуться, и раненый снова начал оставлять кровавый след. Я без труда перешел на бег. Странно, но тело подчинялось мне безо всяких усилий, не приходилось, как в начале этой сумасшедшей ночи, постоянно контролировать себя. Я прибавил скорость, легко уклоняясь от летящих навстречу ветвей. Впрочем, удавалось это не всегда, но ударов и царапин не чувствовалось.
Над головой загрохотал гром. Потом еще раз, хотя вспышек молний я не заметил. Я приостановился, удивленно оглядываясь - к ночи тучи рассеялись, и никакой грозой и не пахло. Клочья неба, видимые снизу, были безоблачными. Вдруг яркие звезды в одном из них пересекла тень, и удар повалил меня на землю. Грудь и горло обожгла боль, тело придавила удовлетворенно урчащая туша. Жесткий язык теркой прошелся по разорванному горлу, слизывая кровь. В следующее мгновение довольное мурлыкание сменилось негодующим воплем - казалось бы уже мертвая добыча вдруг вцепилась охотнику в язык и глотку!
Уцепившись правой рукой за язык зверя, левой я отпихиваю от себя морду твари. Шероховатость кошачьего языка играет мне на руку, но левая ладонь постепенно соскальзывает. Внезапно небо перед моими глазами сменяется заляпанной светящейся кровью почвой - киска переворачивается на спину и, удерживая меня передними лапами, от души проходится по телу выпущенными когтями задних. Снова вспышка боли, я уже не могу терпеть, сознание гаснет, и руки начинают разжиматься…
Но хищник не успевает воспользоваться преимуществом - на смену моему угасающему сознанию приходит ОН… Боль… Ничего, это не надолго - совсем рядом сияет черным светом добыча. В руке какая-то мокрая шершавая тряпка - прочь ее! Пальцы, обретая каменную твердость, вонзаются в зверя, рывок - и жалобный визг оглашает окрестности. В лицо брызжет теплая светящаяся влага. Но долгожданного наслаждения все нет, жертва отказывается умирать быстро, сучит лапами, разбрасывая вокруг светящиеся комки, подхлестывая болью, как бичом. Зверь перекатывается, земля и небо перед глазами сливаются в бесконечном хороводе. Руки впиваются в горло зверя, пальцы сжимаются, отодвигая от себя щелкающую в бессильной ярости пасть…
Я снова следил за поединком словно через стеклянную стену. Волны боли разбивались об нее, до меня доходила, наверное, едва ли сотая часть, но и этого было много. А потом, когда зверь, наконец, издох, и ОН, содрогаясь в конвульсиях наслаждения, позволил моему сознанию вновь завладеть телом, я наблюдал, как восстанавливается плоть. Отвратительное зрелище, при взгляде со стороны меня точно вывернуло бы наизнанку, а сейчас я только нетерпеливо ждал, когда соединяться разорванные связки, срастутся изодранные мышцы, и можно будет встать на ноги.
Стеклянная стена, впрочем, никуда не делась, и все ощущения доходили до меня ослабленными, словно пробиваясь через невидимый фильтр. То ли это сказался расход энергии на восстановление организма, то ли так и должно быть…
Меня здорово шатало, когда, наконец, я спихнул с тела тушу хищника - и куда только подевалась подвластная ЕМУ сила - и выполнил сложный процесс приведения себя в вертикальное положение. Кое-как сориентировавшись, я побрел в сторону очередного светящегося пятна, надеясь, что все-таки приближаюсь к логову здешних "романтиков с большой дороги"…
До лагеря разбойников я добрел только к рассвету. Точнее, к той странной предрассветной поре, когда восход вот-вот начнет заливать небо своим заревом, а ночь кажется темнее всего. Небольшой костерок, разложенный в центре поляны, бросал отблески на сваленную вокруг него кучу барахла. Лучник, так удачно засветивший мне в глаз, сидел, ссутулившись, и пялился в огонь. Время от времени он бурчал что-то себе под нос и подкидывая мелкие веточки в пламя, освещавшее его унылую рожу. Второй грабитель - раненый в плечо стрелок, больше некому - привалился к вороху пожиток и вещал что-то товарищу, периодически прихлебывая из бурдючка. При каждом неловком движении он, охая, прижимал руку с зажатой в ней емкостью к раненому плечу и неуклюже ерзал, пытаясь устроится поудобнее. Невдалеке изредка всхрапывал и перебирал копытами Изверг.
Я сидел за удачно растущим на границе леса кустом и продумывал план действий. Тело болело и плохо слушалось, в глубине сознания настойчиво толкалось желание кого-нибудь убить, но в остальном голова вроде была ясной. Собравшись, я призвал рассудок к порядку, и мозги защелкали тактическим компьютером. Задача: необходимо вернуть обратно вещи и получить хоть какую-то информацию о месте, в которое меня занесло. Имеем: голого предположительно неубиваемого зомби с одной стороны, и двух разбойников, один из которых ранен и здорово набрался - с другой. Как относятся местные жители к ожившим мертвецам - неизвестно. Каких-либо охранительных кругов или амулетов от нежити не заметно. План действий: выйти и открыто поковылять к костру, как только на меня обратят внимание - нагло потребовать назад свое барахло. Бандиты или кинутся в драку или драпанут, желание добровольно отдавать мертвяку вещи, за которые заплачено жизнями двух человек, навряд ли у них появится. Цель: раненый и пьяный грабитель. Здорового разбойника, если он будет сопротивляться, придется убивать, если наладится удирать - пусть бежит. Во время драки сознание постараться не терять, потому что иначе вместо информации рискую получить два зверски изуродованных трупа.
Решено. Я встал, не обращая внимания на шум, прошел сквозь куст на поляну, и, нарочито шаркая, отправился к костру. Надеюсь, ничего против таких, как я, у этой компании нет. Да и если есть, все равно ничего не меняется. У меня просто нет времени на разведку и окольные ходы.
Первым внимание на подозрительные звуки обратил пялившийся в огонь. Вскинув голову, он вгляделся в ночь. Не дожидаясь, пока его глаза привыкнут к темноте, я сделал еще шаг, попав в слабые дальние отблески пламени, и заговорил.
– Верните мои вещи, уроды, - голосовые связки восстановились не полностью, и вместо твердого приказного тона вышел полухрип-полушипение.
– …Еще и умрун, - констатировал здоровый разбойник. Не особо торопясь, он потянулся к сапогу, вытащил из-за голенища приличного размера нож и, плавно поднявшись на ноги, двинулся ко мне, аккуратно обходя костер.
– Надо было еще там голову отрезать.
– Умрунчи-ик… - раненый разбойник уже наклюкался в зюзю. Даже подложенные под спину вещи не удерживали его обмякшее тело прямо, он скособочился, опираясь на здоровую руку.
– Ща тебя Тавор разделает… Своим ножичком… Знатный у Тавора ножиче-ик…
– Спасибо, что предупредил, - я надвигался на Тавора, внимательно следя за пресловутым "ножичком". Кто знает, вдруг это - мощнейший инструмент для уничтожения таких, как я? Горло прочистилось, и мой голос стал почти таким, как и при жизни.
– Зря ты, Тавор, тогда в драку полез. Я бы жил, да и ты бы не умер…
Бандит, осторожно приближавшийся ко мне, перекидывая нож из руки в руку, вдруг распрямился освобожденной пружиной, в один прыжок оказался около меня и с хэканьем воткнул нож в левое подреберье. Меня как будто нанизали на раскаленный вертел, даже почудилось шипение поджариваемой плоти. В глазах потемнело, внутри зашевелился, нарождаясь, торжествующий рык… Удержавшись на самом краю - спасибо стеклянной стене - я все-таки ухитрился не потерять контроль над телом и, ухватив левой рукой Тавора за горло, нажал на выступающий бугор кадыка. Разбойник дернулся, и я, легко сбив его ладонь с рукояти ножа, вытащил из себя треклятую железяку. Боль не исчезла, но сделалась гораздо терпимее, не так сильно мешая сдерживать все нарастающее желание - убивать…