Чтение онлайн

Эллиот заплатил.

Пайп тоже заплатил.

Наоми не стала тратить время, дожидаясь следующей жертвы. Три месяца спустя она переспала с байкером в Боулдере.

Раш иногда виделся с ней.

Тэбби ни разу.

Что касается меня, то, хотя я больше ее не видела, но Боулдер был недостаточно далеко от нас. Но это было хоть что-то.

— Раш не в восторге от «Хаоса», — закончил Тэк.

— Но ты больше не идешь по этому пути, — заметила я.

— Дорогая, тебя ударили ножом пять раз, и его отчим умер.

— Но смерть Пайпа не имеет ничего общего с «Хаосом».

— Не уверен, что Раш думает именно так.

— Нет ничего лучше, чем Клуб, — горячо заявила я, и воздух в комнате замер, но я проигнорировала это, продолжив, — чем он собирается заняться? Он любит машины. Он отлично с ними ладит. Ты подарил ему байк на Рождество, и с тех пор каждый хороший день он ездит на нем. Он знает все об автомобилях и мотоциклах. И…

— Нет ничего лучше, чем Клуб? — Тэк прервал меня переспрашивая.

— Ну да. Братья и кровь. Что может быть важнее, чем пожизненная преданность обоим?

— Господи, — пробормотал Тэк.

— Что? — Спросила я.

— Господи, — повторил Тэк.

— Что? — Повторила я, и его рука поднялась и обхватила меня за подбородок.

— Господи, в этом ты вся, каждый раз, когда я думаю, что изучил тебя досконально, ты открываешь мне новые грани себя, детка. И когда они появляются, то сияют так ярко, что у меня дух захватывает.

От его слов у меня перехватило дыхание.

— Сегодня утром ты подарила мне один из самых ценных подарков, который женщина может подарить своему мужчине. А теперь ты только что подарила мне еще один.

Что же я такое сказала?

— Я… — Запинаясь спросила я: — Какой подарок еще один?

— Я взял тебя в свой мир, ты отдала мне себя. Но, Рыжая, то, что ты существуешь в моем мире — это одно. Но то, что ты принимаешь мой мир, как свой — это другое.

О, именно это я и сделала.

Я расслабилась рядом с Тэком, его рука соскользнула с моего подбородка, спрятавшись в моих волосах, когда я сказала:

— Я заняла свое место в твоем мире давным-давно, дорогой.

— Ты любишь меня, ты любишь моих детей, ты глубоко сочувствуешь моим братьям, но до сих пор я не знал, что ты любишь ту жизнь, которую я предпочитаю вести. — Его рука в моих волосах притянула мою голову ближе, чтобы он мог коснуться моих губ своими губами, прежде чем отодвинул мою голову на дюйм, чтобы закончить: — Мой мир значит для меня весь мир. Спасибо.

ОМойБог!

Мне показалось, или я правда только что услышала, как Тэк сказал: «Спасибо».

— Ты только что сказал «Спасибо»? — Спросила я, чтобы точно знать.

— Я говорил по-английски, детка.

— Ты только что сказал мне «Спасибо».

Пауза, прежде чем он пробормотал:

— Теперь она мне яйца выкручивает.

— Я нет! — Рявкнула я.

— А сейчас она будет мне высказывать свою точку зрения.

Что ж, я так и сделала.

— Дай мне передохнуть, красавчик, я была с тобой чуть меньше года, и за это время меня похитили, я дважды надрала задницу, меня пырнули ножом, я вышла замуж, и ты сделал меня беременной. За все это время ты ни разу не сказал мне «Спасибо». Даже когда я выполнила тот гигантский заказ на запчасти, не задав тебе кстати ни единого вопроса. Позволь мне насладиться моментом.

— Да, я тоже наслаждался этим моментом, и этот момент был нежным, пока ты не стала раздраженной.

— Э-э… ты поклялся мне в верности, Тэк. Не то чтобы ты не знал, что я иногда могу разозлиться.

— Я давал клятву, — согласился Тэк.

— Ты только что сказал, что давал мне клятву верности.

— Да, именно так я и сказал.

— Что за верность?

— Я не знаю, просто знаю, что поклялся.

Я слышала и видела, как Тэк покачал головой на подушке, а потом заявил:

— Когда мужчина выражает тебе свою благодарность, ты не бросаешь свою точку зрения. Ты целуешь его и может сосешь его член, чтобы показать свою признательность.

Ладно, теперь мы вернулись к той тактике, которую я знала.

— Думаю, я уже закрепила свой статус байкерской сучки, Тэк, и этот разговор тому подтверждение. Твои уроки больше не нужны.

— Ладно, тогда как насчет того, чтобы заняться делом — сосать член, потому что я этого хочу?

Его слова прошлись по моему телу, как горячий нож сквозь масло, мои ноги тут же задвигались.

— Вечно ненасытная, — пробормотал он.

— Как будто тебе это не нравится, — пробормотала я в ответ.

— Будет трудно отвечать, когда у тебя во рту будет мой член, — заметил Тэк.

Эти слова тоже прошли через меня.

— Перестань меня заводить, когда я злюсь, — огрызнулась я.

— Рыжая, лучше всего заводить тебя, когда ты злишься.

Это было правдой.

— Детка, — подсказал он, когда я не двинулась с места, — Тайра, — снова позвал он, когда я все еще не двигалась.

— О, хорошо. Я займусь делом.

— Спасибо, — пробормотал он с улыбкой в голосе, но его рука не отпустила мои волосы, позволив мне перейти к делу. Он притянул меня так близко, что мои губы коснулись его. — Подумай об этом, дорогая, прежде чем набросишься на меня в следующий раз, детка, потому что я вот-вот стану сладким, и тебе нужно быстро все обдумать, чтобы ты могла перейти к отсасыванию, но делать это не быстро.

Я напряглась и затаила дыхание.

Тэк не стал медлить с тем, чтобы дать мне «лучшую конфетку», которую он когда-либо мне давал. Что он делал часто. Его слова доказывали, что каждый раз я тоже буду открывать в нем новые грани.

— Я благодарю тебя за то, что ты помогла мне создать ребенка внутри тебя. Я благодарю тебя за то, что ты заняла свое место в моем мире и тебе он нравится. Я благодарю тебя за то, что ты стала хорошей мачехой моим детям и дала Тэб то, в чем она нуждалась и чего никогда у нее не было. И больше всего я благодарен тебе за то, что ты — это ты, за то, что ты делаешь все возможное, чтобы моя жизнь никогда не была скучной, чтобы я ложился спать довольной и просыпался счастливым, встречая новый день.

У меня перехватило горло, потому что сердце стало таким большим, что заняло всю грудь, но я не успела расплакаться, потому что Тэк меня поцеловал. Я всхлипнула ему в рот, прежде чем успокоилась и решила сосредоточиться на ответном поцелуе.

После этого я приступила к делу.

* * *

Тэк

Тайра была рядом, ее тело прижималось к нему, когда Тэк осторожно перевернул ее на спину.

Он перекатился к ней, как делал бессчетное количество раз с того дня, его рука заскользила по ее телу.

Шрамы исчезли, но память о них осталась. Он знал каждое место, где вонзился нож в ее плоть, проводя пальцами по ее гладкой, шелковистой коже, за которую заплатил чертовую монету, чтобы она снова стала гладкой.

И, как всегда, он положил руку ей на горло.

Слегка расслабившись, чтобы не разбудить ее, он слушал ее пульсу, бьющийся в его пальцах, и слушал до тех пор, пока он не смыл воспоминания.

Но в эту ночь и в последующие семь месяцев его руки не оставили ее, как обычно.