Чтение онлайн

После обеда Морошкин сидел на стуле возле кровати и стягивал с ноги чулок. Подошла Валентина Ивановна, обняла его за плечи и сказала ласково:

— Вот, ребята, какой хороший новенький оказался у нас в группе. Он никогда не врёт, хорошо кушает и любит спать. Ты ведь любишь спать?

Морошкин очень не любил спать. Всё самое интересное происходило как раз тогда, когда он не спал. А когда он спал, ничего решительно не происходило. Можно сказать, что время, которое он спал, было пропащим временем. Поэтому, когда Валентина Ивановна сказала, что Морошкин любит спать, он растерялся. Вместо того чтобы снять чулок, он натянул его на ногу, а ногу сунул в тапочек.

— Ой, какие мы рассеянные, — сказала Валентина Ивановна. — Мы так любим спать, что даже в тапочках ложимся.

Все ребята засмеялись.

— Давай я помогу тебе раздеться, — сказала Валентина Ивановна.

Она уложила Морошкина в постель и сказала, натягивая одеяло:

— Вот, мы уже и спим. Вот мы какие хорошие!

Морошкин зажмурился. Он так старался заснуть, что даже заскрипел зубами. Голова его уже спала, но с ногами Морошкин ничего поделать не мог, они тихонько шевелились под одеялом, и, как видно, не собирались засыпать. Морошкин изо всех сил старался удержать их под одеялом и, наконец, решился приоткрыть глаза.

Прекрасное солнечное свечение ослепило Морошкина, и он увидел, что в полном безмолвии все ребята его группы сидят в своих кроватях и смотрят на него, Морошкина.

— Вы чего смотрите? — спросил Морошкин.

— Мы смотрим, как ты спишь, — сказала Настя. — У нас в группе ещё никто никогда не спал.

— И я не сплю, — сказал Морошкин.

Тут все загалдели, а Яшка подкинул к потолку подушку и крикнул:

— И не будет спать! Никто у нас не будет спать!

Морошкин повеселел и сел в постели.

В это время в спальню вошла Валентина Ивановна.

— Это что за шум? — спросила она. — Это ты один производишь столько шума, Морошкин?

Тут Морошкин заметил, что действительно все лежат под одеялами с закрытыми глазами и только он один сидит и весело смотрит по сторонам. Он стыдливо заполз под одеяло и приложился щекой к подушке.

— Спи! — сказала Валентина Ивановна. — У нас все дети после обеда обязательно спят.

Валентина Ивановна вышла, и сразу же у всех открылись глаза.

— Яшка, отдай мои очки, — жалобно попросил Боря.

— Зачем тебе, Борька, очки в мёртвый час?

— Когда на табуретке кататься, так ты мне друг, а без табуретки очки отнимаешь.

Морошкин догадался, что это Боря играет на пианино и что у него Яшка и видел вертящуюся табуретку. Ему жаль стало Борю, который плохо видит, поэтому он сполз с кровати, подошёл к Яшкиной постели, достал из-под подушки очки и передал их Боре.

— Ну вот, — сказала Валентина Ивановна, она как раз заглянула в комнату, — этого я от тебя, Морошкин, никак не ожидала. Все дети спят, а ты разгуливаешь по спальне.

— Я двигаюсь, — сказал Морошкин. — Мне нужно двигаться.

— Почему ты двигаешься возле Бориной кровати? И почему Боря спит в очках?

Очки у Бори съехали набок. Морошкин поправил их и сказал:

— Он смотрит сон.

— Чтобы смотреть сон, вовсе не нужны очки, — сказала воспитательница. Она сняла с Бори очки и положила их в карман своего халата. — А ты, Морошкин, быстро отправляйся в постель.

После полдника Боря сказал Морошкину:

— Ты вернул мне сегодня очки, и я хочу тебе что-нибудь подарить. Хочешь, я подарю тебе марку?

— Какую марку? — спросил Морошкин.

— Вот. — Боря достал из кармана носовой платок, развернул его, и Морошкин увидел маленькую старую почтовую марку. Она была такая старая, что изображение стёрлось и было непонятно, что там когда-то было нарисовано.

— Танзания, — сказал Боря с гордостью.

Морошкину марка была не нужна, и он хотел отказаться, но Боря попросил:

— Возьми, пожалуйста.

И стёкла очков у него вспотели от волнения.

— Спасибо, — сказал Морошкин.

Он пошёл в уголок, сел на стул и принялся размышлять. Он думал о Танзании: вот где, наверное, растут баобабы. Но как только он начал представлять эту самую Танзанию подробнее, подбежал Яшка и затеребил Морошкина:

— Ты почему на одном месте любишь сидеть? Отвечай, почему?

— Когда я на одном месте сижу, мне мысли в голову приходят.

— Откуда приходят? — удивился Яшка.

— Из вещей, — сказал Морошкин. — На какую вещь смотришь, оттуда мысль и приходит.

Яшка пошёл, сел на подоконник и уставился в окно. Но усидеть там он смог недолго. Через минуту вскочил и крикнул:

— Морошкин, ко мне мысль пришла: за мной отец идёт, уже к саду подходит!

…И за Морошкиным пришёл папа. Он был такой большой, что воспитательница свободно прошла у него под мышкой.

— Гражданин, — сказала она папе, — вашему ребёнку надо быть поэнергичнее. Советую вам заниматься с ним физкультурой. Он очень рыхлый, хотя и воспитанный мальчик.

Папа засмеялся.

— Отчего вы смеётесь? — спросила воспитательница.

— У вас в детском саду всё такое маленькое, — сказал папа и поднял одной рукой стульчик, на котором сидел Морошкин.

Он поднял стульчик вместе с Морошкиным, но Морошкин даже не покачнулся. Он спокойно сидел под самым потолком. Прямо перед его носом торчали рожки люстры. В одном из рожков спала муха. «Скоро она проснётся», — подумал Морошкин. Больше он ни о чём не успел подумать. Папа опустил стульчик на пол.

— Какой вы сильный! — сказала воспитательница и покачала головой. Она не верила, что люди могут быть такими сильными, и рассматривала папу с интересом.

— Я каждый день делаю зарядку, — сказал папа. — И мой сын будет тоже каждый день делать зарядку.

«Я буду сильным, — подумал Морошкин, — и буду жить пять тысяч лет. Как баобаб».

Дома, не раздеваясь, Морошкин сел в углу комнаты на стул. Он так устал, что не слышал, что говорила ему мама. Он не мог разговаривать. Он мог только смотреть вперёд. Хорошо, что впереди ничего не было, а была только стена. Никакие мысли не могли прийти Морошкину в голову. Морошкин спал.