Чтение онлайн

Наверное, никогда человек не испытывал того чувства одиночества, которое охватило меня. Потерпевший крушение на корабле, изнемогая от голода и жажды вдали от морского пути, все еще сохраняет крупицу надежды, веры в свою счастливую звезду и пристально вглядывается в горизонт, не появится ли там парус или дымок. Мне же не на что было надеяться, не было той былинки, уцепившись за которую я смог бы возвратиться в свою прежнюю жизнь…

Тысячи глаз неотрывно следили за мной. Голова у меня кружилась, словно во хмелю. И все же я смело выплыл из неглубокой воды и пошел прямо на ожидавшую меня толпу. Моя жизнь могла быть в любой момент прервана отравленной стрелой, бумерангом или просто острым камнем. Но мои опасения были напрасными. Я почувствовал, что мой переливающийся всеми цветами радуги комбинезон оказывает магическое действие на туземцев, охраняет от всякого нападения.

Когда я добрался до берега, толпа расступилась передо мной и опустилась на колени. Было невыносимо жарко, раскаленный воздух шевелил верхушки пальм. Я сорвал с головы шлем и швырнул его на песок в груду засохших морских звезд. И тогда по берегу прокатился легкий стон. Медленно нарастая, он перешел в ликующие возгласы, своим плавным ритмом напоминавшие грегорианские песнопения. Из коленопреклоненной толпы выделился мужчина в великолепном уборе из перьев и длинном лиловом одеянии. Извиваясь в танце, он стал выкрикивать повторяемое тысячами голосов слово, которое отныне стало моим именем: «Кецалькоатл, Небесный Пернатый Змей».

5. Очень короткий эпилог

О'Хара кончил свой рассказ. Несколько секунд молчания показались мне вечностью. Потом он поднял глаза. И я увидел в них страх загнанного зверя, ожидающего неминуемой смерти. В тот вечер я больше не задавал ему вопросов. Позднее он поведал мне о том, что с ним произошло в дальнейшем. О том сострадании, которое вызвали в нем записки человека из будущего, заблудившегося во времени. О том, как кстати пришло письмо, отзывавшее его в Штаты. О своем решении укрыться в монастыре.

–  Для меня это было единственным выходом, - просто сказал он.

Я согласно кивнул и положил руку ему на плечо. Надо было расставаться. Когда двери монастыря закрылись за мной, я почувствовал себя ужасно одиноким, словно тот незнакомый мне человек, который, пройдя через множество спиралей времени, шел по залитому солнцем песчаному берегу в звенящую тишину неизвестности навстречу своей одинокой судьбе.

Томас Элдридж сидел один в своем кабинете в Батлер Холл, когда ему послышался какой-то шорох за спиной. Даже не послышался - отметился в сознании. Элдридж в это время занимался уравнениями Голштеда, которые наделали столько шуму несколько лет назад, - ученый поставил под сомнение всеобщую применимость принципов теории относительности. И хотя было доказано, что выводы Голштеда совершенно ошибочны, сами уравнения не могли оставить Томаса равнодушным.

Во всяком случае, если рассматривать их непредвзято, что-то в них было - странное сочетание временных множителей с введением их в силовые компоненты. И…

Снова ему послышался шорох, и он обернулся.

Прямо у себя за спиной Элдридж увидел огромного детину в ярко-красных шароварах и коротком зеленом жилете поверх серебристой рубашки. В руке он держал какой-то черный квадратный прибор. Весь вид гиганта выражал по меньшей мере недружелюбие.

Они смотрели друг на друга. В первый момент Элдридж подумал, что это очередной студенческий розыгрыш: он был самым молодым адъюнкт-профессором на кафедре Карвеллского технологического, и студенты в виде посвящения всю первую неделю семестра подсовывали ему то тухлое яйцо, то живую жабу.

Но посетитель отнюдь не походил на студента-насмешника. Было ему за пятьдесят, и настроен он был явно враждебно.

–  Как вы сюда попали?
– спросил Элдридж.
– И что вам здесь нужно?

Визитер поднял брови:

–  Будешь запираться?

–  В чем?!
– испуганно воскликнул Элдридж.

–  Ты что, не видишь, что перед тобой Виглан?
– надменно произнес незнакомец.
– Виглан. Припоминаешь?

Элдридж стал лихорадочно припоминать, нет ли поблизости от Карвелла сумасшедшего дома; все в Виглане наводило на мысль, что это сбежавший псих.

–  Вы, по-видимому, ошиблись, - медленно проговорил Элдридж, подумывая, не позвать ли на помощь.

Виглан затряс головой.

–  Ты Томас Монро Элдридж, - раздельно сказал он.
– Родился 16 марта 1926 года в Дарьене, штат Коннектикут. Учился в Нью-йоркском университете. Окончил cum laude. В прошлом, 1953 году получил место в Карвелле. Ну как, сходится?

–  Действительно, вы потрудились ознакомиться с моей биографией. Хорошо, если с добрыми намерениями, иначе мне придется позвать полицию.

–  Ты всегда был наглецом. Но на этот раз тебе не выкрутиться. Полицию позову я.

Он нажал на своем приборе одну из кнопок, и в комнате тут же появились двое. На них была легкая оранжево-зеленая форма, металлические бляхи на рукаве свидетельствовали о принадлежности их владельцев к рядам блюстителей порядка. Каждый держал по такому же, как у Виглана, прибору, с той лишь разницей, что на их крышках белела какая-то надпись.

–  Это преступник, - провозгласил Виглан.
– Арестуйте вора!

У Элдриджа все поплыло перед глазами: кабинет, репродукции с картин Гогена на стенах, беспорядочно разбросанные книги, любимый старый коврик на полу. Элдридж моргнул несколько раз - в надежде, что это от усталости, от напряжения, а лучше того - во сне.

Но Виглан, ужасающе реальный Виглан, никуда не сгинул!

Полисмены тем временем вытащили наручники.

–  Стойте!
– закричал Элдридж, пятясь к столу.
– Объясните, что здесь происходит?

–  Если настаиваешь, - произнес Виглан, - сейчас я познакомлю тебя с официальным обвинением.
– Он откашлялся.
– Томасу Элдриджу принадлежит изобретение хроноката, которое было зарегистрировано в марте месяце 1962 года, после…

–  Стоп!
– остановил его Элдридж.
– Должен вам заявить, что до 1962 года еще далеко.

Виглана это заявление явно разозлило.

–  Не пыли! Хорошо, если тебе так больше нравится, ты изобретешь кат в 1962 году. Это ведь как смотреть - с какой временной точки.

Подумав минуту-другую, Элдридж пробормотал:

–  Так что же выходит… выходит, вы из будущего?

Один из полицейских ткнул товарища в плечо.

–  Ну дает, а?
– восторженно воскликнул он.

–  Ничего спектаклик, будет что порассказать, - согласился второй.