Чтение онлайн

– Расул…

– Давай потом потрындим. Ебаться хочется…

– Расул, я так не могу! Я… Я твоей не стану. Слишком много… Много нерешенных дел.

– Порешаю, не бзди, – затыкает мой рот грязным поцелуем и уже хозяйским жестом лезет ручищами мне под белье.

Одна рука занимается грудью, дерзко задирая футболку с топом, вторая ныряет в трусики.

– Сахарная… Писюшка растаяла, гляди…

Пальцы размашисто мажут у меня между ног, а потом Расул вытягивает их на свет, показывая, как они блестят от скользкой влаги.

– Я сейчас умру, – шепчу сдавленно.

– Кончишь, отлетишь. Но я тебя реанимирую, – обещает.

– Расул! – пытаюсь отпихнуть, когда тянет вниз мои трусы с одеждой.

Одновременно пытаюсь удержать одежду, встать, отбиться, но и сил слишком мало, и мужчина в раже совершенно не замечает моих вялых сопротивлений. Плюс он активно пользуется моей реакцией на постыдные ласки, выводя возбуждение на новый уровень. Еще чуть-чуть – и будет взрыв.

– А-а-а… – тихо стону, прорываясь на крик, когда губы мужчины смыкаются на соске, потягивая его.

Вся грудь умещается в ладони, места свободного остается много. В голове проносятся его же слова, мол, у тебя грудь маленькая. Но, кажется, сейчас его это вовсе не парит, напротив.

– Кроха сладкая. Отзывчивая… Малышка… Дай другую сиську. Дай в рот… Убери руки, обними лучше…

Нагло отпихивает меня и посасывает вторую грудь, заставляя искриться. Пальцы второй руки смыкаются на бедре, настойчиво разводя мои ноги в стороны.

Тело опаляет жаром и настойчивостью здоровяка, искренне вознамерившегося получить свое здесь и сейчас.

Нет, я ему не принадлежу. Не сдамся… Но настойчивое трение пальцев, протиснувшихся между ножек, утверждает обратное.

– Дай… – вибрирует где-то в глотке его настойчивая просьба.

– Ты с девственницами… Никак…

Он отрывается от моих губ, чувствую себя зацелованной и едва живой, но пульсирующей всюду, особенно там, где его пальцы движутся, прокладывая себе дорожку.

– Течешь… Течешь… Хочу твою влагу на свой хер.

– Ты… с девственницами дел не имеешь! – выпаливаю.

– Так уж и быть. Сделаю одно исключение! – отвечает немедленно.

Вот танк… Его же не остановить!

– Но я… Я хотела по любви. Мой первый мужчина… Должен быть тем самым… – выдаю из последних сил.

– Все просто, Санька, – обводит мои губы пальцем и раскрывает рот, проталкивая в него два пальца. – Тебе будет с чем сравнивать, – и толкается вглубь, усиливая движения пальцев снизу. – Соглашайся, не обижу.

От умелых движений тело сладко сжимается и начинает выбрасывать из себя слишком много вспышек экстаза, изо рта вырываются смешанные стоны и возгласы удовольствия.

– Да. Да… Вот это я понимаю. Уверенное да… – выдыхает с удовольствием и устраивается между моих разведенных ног целиком, толкаясь напористо.

– Постой, – балаболит Санька.

– Поздно! – врываюсь языком в ее маленький, горячий ротик.

Тело сводит судорогой, пик которой приходится на возбужденный конец члена, толкающегося в узкую расщелину.

Так мягко и горячо, сука, аж скулы сводит! Так и манит ворваться сразу на полную.

Пальцы Сани беспомощно скребут мою футболку, ножки дрожат, тело натягивается. Конец только чуть-чуть задел липкие от влаги складочки, но девчонку уже потряхивает, ведет. Взгляд становится манким, плывущим, так хочется туда, с ней, в нее, а-а-ар…

Я как будто… вообще никогда не трахался! Такой жар словно после длительного воздержания. И, если посчитать, сколько суток я с мелкой вожусь, на сколько дней канитель с ней развел, так и получается: воздержание, мать его, длительное. Просто охеренно длительное, пора его прекращать. Пора…

– Расул… – стонет в жарком выдохе.

Я немного подталкиваю бедрами. Приходится себя сдерживать, и это все сложнее.

Мустанг не может телепаться на низкой скорости, он создан для другого. И лишь недавняя болезнь Сани вынуждает меня деликатничать, блять.

Другую бы давно ебал так, чтобы выла, а с ней… Кто бы сказал, что Расул не спешит членом дырку наполнить, понемногу проникает, не поверил бы. Однако вот он – я, елдаком по щелочке еложу, совсем по краю, и нравится…

Нравится, как девчонка подо мной еще больше плывет, как теряется совершенно и незаметно для себя ножки все шире и шире распахивает, приглашая в себя.

Тонкие, как соломинки, ножки, раздвинуты в стороны. Она, может быть, себе отчета не отдает, но правой ножкой уже ловко мои бедра обвела, прижалась.

Раскрывается так манко…

Ее запах висит в воздухе.

Сука, не помню, чтобы мои бабы так густо и вкусно пахли. Не влажной пиздой, готовой для секса, а чем-то вкусным… Тонким, пряным, как яркая приправа. Утыкаюсь носом в длинную шею, собираю больше запаха. Да… Да… Ее запах. Просто пониже он такой раскрытый, полный, обильный. О да, кто-то обильно на мой хер росы напустил.

И трется.

Трется об меня голодной писюшкой. Завитки от влаги и пота блестят, балдею от того, как ее пушок касается моей кожи, нежные, тонкие волоски у писюхи. Чуть-чуть трогаю их пальцами, пробираюсяь через завитки к клитору.

Немного нажал, теребя, Санька выгнулась, буквально наскакивая тугой дырочкой на кол, готовый ебаться.

Кажется, притормозить это не наш вариант.

Сама же голодная, а!

Последняя пауза – на ней слишком много одежды. Ее верхняя одежда отправляется рывком в сторону.

– А ты? – пьяно шепчет малыха, подкрадываясь пальцами под мою футболку.

И я, блять, бомблю от этой фразы.

Нереально бомблю!

Снимаю с себя футболку, чувствуя, как по торсу путешествуют ее тонкие пальчики, зачарованно так, несмело. Блять-блять-блять…

– Давай потом… – шиплю, когда от ее вкрадчивых движений сердце вот-вот откинется.

А я еще даже головкой в расщелину не вошел, все у входа мажусь.

– Потом?

– Да-да… Сюда иди, – жадно целую ротик, она сплетается язычком с моим, старательно двигая восьмерки.