Чтение онлайн

– Можешь спокойно посмеяться, Розочка. Я чувствую то, что чувствую. И я чувствую космическую энергию, которая наполняет комнату. Я чувствую её отчётливо...
– Анни расправила свои костлявые руки и пошевелила пальцами, как будто хотела ухватиться за неё. Но космическая энергия как раз совала мне в руки обглоданную кость, тяжело облокотившись на мои ноги, и громко отрыгнула.

– Браво!
– вырвалось у меня. В начале вечера из-за скуки я научила Леандера отрыгивать, и это была первая отрыжка, которая заслуживала этого названия.

Тем не менее, я в тоже время ударила его коленом в спину. Я не была диваном. Он ущипнул меня за икру, и я не смогла сдержать визга.

– Я же говорю, космическая энергия, - захихикала Анни.
– Дитя её тоже чувствует!

Я потянула Леандера за волосы в сторону, но две секунды спустя он уже снова удобно устроился между моих голеней. Я должна была настоять на том, чтобы он остался в моей комнате. Но он сказал, что ни в коем случае не может нести за это ответственности, потому что у мамы ещё оставалось пару спичек и он не оставит меня одну между горящими свечами, сухими еловыми ветками и сумасшедшей матерью. Наверное, он просто не хотел сидеть в моей комнате, в то время, как мы поедаем утку из морозилки с красной квашеной капустой. Но я знала, как мне его можно немного подразнить ...

– Ну, кто знает, - сказала я задумчиво.
– Это ведь Рождество и, может быть, в комнате находится ангел ... Ой!

Леандер сильно укусил меня за ногу. Я со всего размаха надавила подошвой моих ботинок на его бедро.

– Ты в порядке, Люси?
– с тревогой спросила мама, а папа тоже пристально посмотрел на меня. Я только кивнула. Говорить я не могла, потому что Леандер пытался вывернуть мне лодыжку.

– Ребёнок чувствует себя прекрасно, разве вы этого не видите?
– объявила бабушка Анни, улыбаясь.
– На щеках у неё румянец, а её глаза блестят как изумруды. Ребёнок счастлив!

– Угу, - кивнула я и смогла с помощью подлого удара по шее Леандера наконец-то отодвинуть его от себя. Справилась!

– Старая, злобная ведьма, - прорычал он.

– Знаете, наверное, Люси даже права. Может быть, в комнате действительно находится ангел, - восторженно вздохнула мама полчаса спустя. Мы как раз разворачивали подарки, в то время как играла рождественская музыка, и вели с бабушкой Анни неприятную перепалку об искусственных огнях, которую можно было уладить только тремя хорошо наполненными чашками пунша.

– Конечно, здесь находится ангел!
– воскликнула Анни.
– За ваше здоровье, мои дорогие! Пусть Америка провалится сквозь землю!

– Я точно сойду с ума, - простонал Леандер.
– Всегда эта болтовня об ангелах.

Но почему-то он тоже выглядел довольным. По поводу торжественного случая он вдоволь накупался под душем, надел свою футболку с лосем, а из платка смастерил пиратскую повязку, что выглядело очень отважно. Его глаз хаски светился даже в полумраке нашей гостиной, а зелёный глаз имел тот же цвет, как и иголки рождественской ёлки. Он облокотился на стену рядом с яслями, а ноги скрестил.

– Не так уж он и плох, праздник смерти, не так ли?
– высказала я свои мысли нечаянно вслух.

– Ради всего святого, Люси!
– мама от испуга почти не могла дышать.
– Что ты такое говоришь?

– Праздник любви, я имею в виду, праздник любви!
– быстро поправила я себя.

– О дитя права, Розочка. Смерть и жизнь, одно не существует без другого, а любовь тем более. Чем была бы любовь без смерти? Ничем!
– поучала нас Анни в эйфории и развела руки в стороны.
– Идите сюда ко мне и обнимите вашу старую Анни! Давайте объединим нашу энергию!

– Если она ещё раз произнесёт слово смерть, то я выпрыгну из окна!
– прокомментировал сухо Леандер.

– Ну, давай, Люси, обними меня тоже!
– когда Анни требовала группового объятия, то не было пощады. Так что мы какое-то время, вчетвером, обхватили друг друга руками, мама, папа, бабушка Анни и я. Леандер остался сидеть один возле стены. Он коротко мне улыбнулся, когда я чуть не задохнулась от сильной маминой хватки, но в его глазах была грусть.

Потом мы надели наши куртки и пальто, и пошли в церковь. Папа был католиком, а я была никем. Ребёнком-язычником, как всегда говорила Анни. Мама придерживалась мнения, что я должна сама выбирать, во что верю, а во что нет.

Но на Рождество мы вместе шли на мессу, уже только из-за того, что папины клиенты ожидали этого от нас. И в этот раз мы действительно были все вместе. Плюс телохранитель. Мне нравились рождественские мессы. Всё было празднично украшено, пел хор, а проповедь была короткой. Самым лучшим моментом было, когда хор в конце мессы пел "Stille Nacht, heilige Nacht" (Тихая ночь, рождественский, христианский гимн), все лампы выключались и одним махом включались сотни огоньков на огромных ёлках рядом с алтарём. Этот момент я сейчас и ждала.

Леандер втиснулся в узкое пространство рядом со мной и краем скамейки и заставил меня держать мой песенник так, чтобы он мог в него заглядывать. И вдруг он начал петь. Я испугалась и хотела толкнуть его в бок, чтобы он перестал и снова начал играть свою роль. Он всё это время вёл себя так непринуждённо, хотя церковь была забита детьми и подростками! Телохранители были музыкальны, его пение они должны были услышать. В конце концов, они общались с помощью звуковых частот.

– Не волнуйся, Люси, я здесь один. Церкви - это безопасные места. Мы остаёмся в это время в домах и следим за тем, чтобы ничего не начало гореть, - успокоил он меня.
– Но у вас свечи больше не горят, а мне было любопытно. Здесь действительно необычно.

Неужели это правда. Было Рождество, мы сидели в церкви, и Леандер был единственный ангел-хранитель, э-э, охранник на много миль вокруг? Я не могла в это поверить.

Но он пел, полный рвения, вместе со всеми и после некоторых ошибок и диссонанса он понял, как читать ноты. Его голос был глубоким и немного хриплым, но мне нравился. Сама я никогда не пела и по большей части даже не молилась вместе с другими, потому что не знала молитв. Но я всегда слушала.

Но на этот раз я ничего не осознавала и только ждала того, что Леандер снова начнёт петь, потому что когда он пел, мне сразу становилось тепло, а в церкви было паршиво холодно. Кроме того со всех углов задувало. Почему церкви не могли быть уютными? Я никогда этого не понимала. Я попыталась поднять мой шарф повыше, чтобы он закрывал мои уши, но он тут же соскользнул вниз.

Не переставая петь, Леандер протянул руку в сторону и опустил мою голову себе на плечо, так что моё правое ухо было защищено. Так как с моим правым ухом всегда были проблемы. А моим последним воспалением я была обязана не кому иному, как моему потрясающему телохранителю.

Он наделил меня им, чтобы я не могла пойти с Джузеппе в кино.

– Маленькая компенсация, - сказал Леандер с усмешкой, как только кончилась песня. Я ничего не ответила, но оставила покоиться свою голову на его плече, потому что вовсе не хотела снова заболеть.