Чтение онлайн

Первый «выход в астрал» был в детстве, в возрасте десяти-двенадцати лет. Ощущение тягостного выхода из самого себя и тревожное сознание того, что надо вернуться, обязательно вернуться, иначе будет поздно. Видел себя со стороны, с правого боку. А «входил» в затылок (темя), ногами вперед, как при нырянии «солдатиком». Трудно сказать, сколько времени длилось это ощущение, но помню, что происходило это в летнее раннее утро.

Второй раз подобное случилось в начале пятидесятых годов, уже ночью, когда я лежал в кровати. Проснулся от какого-то странного тревожного ощущения: в ушах однообразный звон, мышцы напряжены и затем… плавно отделился от своего тела, как «сердцевина от скорлупы». На этот раз я себя со стороны не видел, но заставил себя вновь слиться с телом. Ощущение и на этот раз было крайне неприятным, тревожным. В обоих случаях я не мог пошевелить даже пальцем, как будто то, что лежало на кровати, мое, но не подчиняется мне. Я не берусь утверждать, что эти состояния были именно тем, что у йогов именуется «выходом в астрал». Мои «выходы» были случайными, не зависящими от моего желания. Не исключено также, что они были особым состоянием сна.

Волевых усилий для проверки такой возможности я не предпринимал: лучше не искушать Провидение, а то выйдешь да опоздаешь вернуться, а на Земле еще есть и дела, и обязанности.

Вера, в моем представлении, — это самоуверенность, исключающая любое сомнение в неудаче предпринятого действия или осуществлении желания. Это несгибаемая уверенность в своих силах или силах, существующих вне тебя.

Жизненный опыт каждого человека подтверждает, что вера в свои силы необходима для успеха на экзаменах, спортивных соревнованиях, публичных выступлениях и т. п. Применительно к себе добавлю, что все мои эксперименты выполнимы только при условии твердой веры в свои возможности и силы. Хотя должен оговориться, что при лечении хронических заболеваний, когда разовое кратковременное воздействие не может сразу дать результат и приходится отдавать свою энергию не один раз и не кратковременно, уже выработался некий автоматизм: можно «включить излучение» и при этом даже вести неторопливую беседу. Но и в таких случаях вера, воля к победе как бы составляют «закадровый фон». Вера в союзе с волей способны творить чудеса.

Кроме веры в собственные возможности есть и вера во внешние силы, взывая к которым якобы можно исполнять свои желания или подчинять их чужой воле. Это гипноз.

Иисус не один раз обращался к Своим ученикам с призывом верить, иметь веру, которая, по Его словам, может все. «Если будете иметь веру и не усомнитесь…», «Если и горе скажете: поднимись и ввергнись в море, будет».

Эмоции иногда превалируют над рассудком, это бесспорно. Но бесспорно и то, что вера превалирует над рассудком, разумом, как инстинкт над интеллектом.

Интуитивная вера — от изначального, сознание — от приобретенного, рассудочного.

Иисус Христос обладал всем, чем мог обладать и Его современник, и Его далекие потомки. Он обладал и высочайшей верой в Свои силы и силы Бога, светлым разумом, логикой, юмором, добротой, бескорыстием и неизмеримой любовью ко всему роду человеческому, о судьбах которого Он скорбел, предвидя великое горе.

Трудно подчас разобраться в своих ощущениях и еще труднее подобрать слова для их выражения.

К примеру, пережитые мною спонтанные «выходы из самого себя». На что мои ощущения были похожи? Привычных ощущений просто не было! Только какое-то глубинное тягостное чувство тревоги. Внешние ощущения оказались выключенными. Зрение? Но нельзя назвать мои ощущения зрением в привычном понимании, это было скорее умозрение, внутреннее «зрение», близкое к тому, какое возникает в моем сознании при диагностике по изображениям людей, животных или неодушевленных предметов.

Это «умозрение» присуще в большей или меньшей степени всем, кому приходится задумываться о чем-то, не выпуская при этом из поля зрения окружающую обстановку.

И мне думается, что после смерти, уходя в иной мир, покидая свое тело, Я должно видеть и покинутое тело, и всю обстановку, сознавая свое полное бессилие что-то изменить в происшедшем. Можно быть только наблюдателем, но не действующим лицом. В книге Раймонда Моуди приведены некоторые свидетельства реанимированных, которые, по их словам, испытывали отчаяние от своего бессилия что-либо предпринять для спасения уходящей жизни.

Что же происходит (или может происходить, если, разумеется, согласиться с тем, что именно так и есть), когда смерть извлекла нетленное Я из бренного тела? Долго ли это Я находится вблизи покинутого тела или понятия «далеко» и «близко» растворяются в едином целом? Согласно представлениям некоторых религий, в том числе и христианской, душа не сразу отходит от покинутого тела, а некоторое время, например до известного сорокового дня, находится где-то поблизости. Так это или не так, каждый живущий в свое время проверит лично.

Ну а что же дальше, после сорока дней? Улетает ли Я в звездное пространство или с ним происходят какие-то иные перемены? Не знаю, но то, что индивидуальная «ячейка» сохраняет полноту информации о ее «обитателе», у меня не вызывает никаких сомнений, а значит, Я ни в какие миры не устремляется, а попросту занимает свой, вероятно, «абонированный» при жизни (или до рождения?), «персональный номер», свою «ячейку».

Судя по моим экспериментам, по «вызовам» абонентов оттуда, связь устанавливается незамедлительно, что не согласуется с наблюдениями спиритов, подчас подолгу ожидающих вызванного ими духа того или иного человека.

Оккультисты насчитывают до десятка так называемых «астральных планов», и чем астрал дальше, тем он совершенней и, надо полагать, все ближе и ближе к Всевышнему. Но как и кто это определил?

Мне пока не приходит на память ни одного правдоподобного объяснения того, что происходит на том свете с душой, с Я, с «астральным телом». Все, что в этом отношении мною прочитано, не вызывает желания верить — уж слишком категорично преподносятся знания о том, что происходит «там». Утверждать-то можно, а вот доказать нельзя. Если не принимать всерьез свидетельств реанимированных (о которых говорит Р. Моуди) и сообщений спиритов, извлекающих «духов» с помощью перевернутых блюдечек и других приспособлений, то надо признать: пока никому оттуда возвращаться не удавалось. Туда уходят безвозвратно.

Поэтому можно говорить лишь о чисто субъективных представлениях о потустороннем.

Когда душа (Я) навечно расстается с телом, что же происходит дальше? Может ли. душа дать о себе знать скррбящим родственникам и друзьям? Может ли она как-то утешить их, повлиять на дальнейший ход событий?

Старые понятия о разделении потустороннего мира на рай и ад в наше время у большинства людей вытесняются иными представлениями, в которых уже нет ни райских кущ с арфистами-ангелами, услаждающими слух праведников, ни огненного ада, где поджаривают грешников и совершают прочие экзекуции.

На первом плане современных представлений у верующих — совесть, суд совести. Она и при земной жизни напоминает о себе, а там ей отводится роль и обвинителя, и защитника. Но судить себя, как и оправдываться, надо перед кем-то! Перед кем же? Вновь обращусь к Евангелию.

«Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы.

Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях» (Лк. 12, 2–3).

Попробую раскрыть сказанное Иисусом так, как я это понял.

Тайное и сокровенное — одинаковые понятия: «что говорили в темноте (на ухо, шепотом и т. д. — B.C.), то услышится». Не есть ли это свидетельство того, что все сущее (сделанное, сказанное) отражается где-то в «информационном поле», оставляя нестираемый след? И если так, а не иначе, то все происшедшее, происходящее и то, что будет происходить, может рассматриваться, как некая «библиотека» с персональными полками («ячейками»), предназначенными для каждого индивидуума, события, действия. Конечно, понять это сложно, руководствуясь привычными земными представлениями.