Чтение онлайн

Все объявления, которые он расклеивал в ночном городе, были одинаковые: «Требуется няня для двух первоклассников». После этого следовали адрес и телефон.

На призывы мало кто откликался. Пенсионеры предпочитали дышать свежим воздухом, смотреть телевизор или заниматься общественными делами; у многих были свои внуки, которым требовались помощь и внимание.

Несколько любопытных заглянули в квартиру Нехлебовых, но, увидев первоклассников, сразу же уходили.

В одном из ночных походов отчаявшийся бухгалтер наклеил очередное объявление на дверь отделения милиции. Утром позвонили из милиции и спросили, чем могут помочь. Бухгалтер не растерялся, спросил, не знает ли милиция какую-нибудь свободную старушку, которая хочет быть няней.

Через два дня в квартире объявилась Елизавета Ивановна. Была она ростом с первоклассников, но очень опытная и властная няня. Няня сразу же заявила, что первоклашки ей нравятся, поэтому мыть посуду, подметать пол, ходить за хлебом они будут сами в свободное от уроков время. Отец, разумеется, приготовит с вечера обед. За няней остается поддержание общего порядка, разогревание обеда на газовой плите, которая требует опыта и сноровки, и воспитание детей от прихода их из школы до конца рабочего дня бухгалтера.

Нехлебов был, конечно, согласен. Наконец-то на его призыв откликнулась опытная женщина. Елизавета Ивановна вырастила двух взрослых сыновей; внуков у нее не было. Объявление она не читала, поскольку была неграмотная, но узнала о просьбе в магазине, где покупала хлеб.

Несколько дней первоклашки с удовольствием объявляли Елизавете Ивановне о своих школьных успехах, с аппетитом обедали, бегали в магазин за продуктами, играли на улице, готовили уроки.

Елизавета Ивановна проявила интерес к буквам и цифрам. Она с удовольствием сложила пять луковиц и три вилки и не сразу поверила, что будет ровно восемь предметов. Пришлось учить ее считать до десяти.

— Это бог помог, — сказала Елизавета Ивановна, выучившись считать. — Он изобрел все на свете.

— Не говорите глупости, — возразил Дыркорыл.

Елизавета Ивановна покраснела и дернула Дыркорыла за розовый хвост.

— Молчи, чертенок ты этакий! Вся наука твоя от бога!

— Нет, — спокойно ответил Одноух. — Это отец послал нас в школу.

Хвост Дыркорыла горел от резкого рывка, и он, оглядев комнату, на минуту опустил его в баночку с холодными чернилами.

— А писать и считать, — сказал Дыркорыл, охладив свой хвост, — нас научила Тамара Константиновна. Как вы думаете, Елизавета Ивановна, сколько будет одиножды один?

— Больно умный! — гаркнула няня и для острастки схватила умника за хвост. — Ой! — испугалась она, увидев фиолетовую ладонь. — Безобразник! Ты нарочно меня измазал.

— А вы не деритесь, — спокойно ответил Дыркорыл.

— Ремнем тебя надо! — Елизавета Ивановна поджала губы и ушла.

Она долго ворчала на кухне, подогревая обед. Одноух вымыл лапы. Дыркорыл оттер пемзой хвост, они накрыли на стол в гостиной и сидели в ожидании обеда. Жалобные слова, летевшие из кухни, совсем размягчили Дыркорыла, он был готов просить прощение.

И он хрюкнул, когда в дверях показалась Елизавета Ивановна.

Дыркорыл хрюкнул очень мирно, надеясь на примирение. А Елизавета Ивановна не ожидала этого; она ахнула и грохнула тарелку об пол.

— Ах ты свинья! — рассердилась она на добродушного Дыркорыла. — Я только что протерла пол, а ты измазал.

Дыркорыл покраснел от такой нелепости, пробормотал:

— Это не я, это суп.

— Какой там суп! — кричит, сморщив румяное лицо, Елизавета Ивановна. — Я несу, а ты хрюкаешь из-за угла. — И повторила: — Свинья ты этакая!

— Я не свинья, — твердо сказал Дыркорыл, посмотрев в глаза рассерженной женщине. — Я, может быть, поросенок, но не свинья. А когда вырасту, то буду… буду… космонавтом. Вот! Буду летать над Землей!

— Летай сколько хочешь! — отвечает няня. — А я пожалуюсь на тебя отцу.

В этот момент кто-то громко постучал в балконную дверь, и все увидели за стеклом большую белую птицу.

— Картина! — закричал Дыркорыл и бросился открывать балкон. — Как я рад. Иди к нам!

— Давай полетаем! — просиял Одноух, помогая открывать дверные запоры.

«Картина! Картина! — громко кричала за стеклом белая ворона. — Кара!» — заключила она, имея в виду, что она может наказать обидчицу за дерганье хвоста Дыркорыла и разные угрозы, которые она наблюдала с дерева.

— Не надо сердиться! — махнул лапой Одноух. — Она привыкла на всех кричать…

Няня выскочила из комнаты, заперлась в ванной. Пустила на всю мощь воду и до самого прихода Нехлебова стирала белье, стараясь не думать о страшной птице огромных, почти с нее, размеров.

А ребята играли со старой приятельницей. Под присмотром Картины, чинно сидевшей на стуле, написали в тетрадях домашнее задание, потом расставили на шашечной доске кругляши моркови, корки хлеба и начали игру. Выигранные фишки охотно съедала судья — Картина.

Отцу Елизавета Ивановна нажаловалась. Он слушал ее спокойно и внимательно, но когда няня дошла до бога и ремня, бухгалтер твердо сказал:

— Бога не существует. А без ремня мы обойдемся.

— Я ухожу, — решительно заявила Елизавета Ивановна, напомнив, что с помощью ремня она воспитала двух сыновей.

— Обойдемся! — махнул рукой Нехлебов и тихо заявил: — Да здравствует самостоятельность!

— Ура! — крикнули ребята. — Самостоятельность!

«Кра! — подтвердила ворона. — Красота!»

— Заходите в гости, Елизавета Ивановна! — сказали, проводив до двери сердитую няню, Одноух и Дыркорыл.

Бухгалтер составил длинный список дел на каждый день недели. Здесь было учтено все, что совершает любой самостоятельный человек. Подъем, физзарядка, умывание, завтрак, подготовка к рабочему дню и масса других разнообразных занятий. Отец и сыновья расписали все по минутам и по именам. Кто когда готовит уроки, играет, парит в воздухе, работает, ходит в магазин, разогревает обед, смотрит телевизор, летает в прачечную, за грибами и ягодами, ловит рыбу, мышей, садовых вредителей, ищет ошибки в домашних работах, читает, спорит, декламирует вслух, состязается в шашки и шахматы — словом, все обычные дела как будто были предусмотрены для исполнения их дружной семьей, включая отныне и Картину.