Чтение онлайн

— Что рассказал вам Слейд? — спросил Штайбер.

Из меня излилось все, что Слейд поведал мне в зоопарке, плюс то, что я узнала от лорда Истбурна. Я рассказала, что Министерство иностранных дел послало Слейда помогать русским революционерам готовить восстание против царя, а также разведать, что тот замышляет против Британии. Не забыла я упомянуть и то, зачем Слейд вернулся в Англию.

— Вы пытаетесь найти Найала Кавана и его изобретение, — бубнила я, — а Слейд идет за вами по пятам, чтобы остановить вас. — В эти минуты сдержать поток моих слов было так же невозможно, как сдержать потоп, хлынувший из разрушенной плотины.

Шок погасил удовлетворенный блеск в глазах Штайбера. Видимо, Слейду удалось не выдать своих тайных намерений даже под пыткой. Теперь благодаря мне Штайбер знал все. Но до конца я не осознавала, под какую угрозу поставила Слейда и себя, пока Штайбер не заговорил:

— Вы сказали, что я пытаюсь найти Найала Кавана и его изобретение. — Он ниже склонился ко мне, буравя меня взглядом. Я могла даже разглядеть теперь более мелкие шрамы, между другими, обезобразившими его лицо. Вдохнув воздух, окружавший его, я сделала тревожное открытие: Штайбер не имел запаха. — Значит, вы знаете, кто я?

— Да. — Здравый смысл мерцал где-то вдали, предупреждая, что следует остерегаться.

— Как меня зовут?

— Вильгельм Штайбер, — ответила я. — Вы — доверенный царский шпион.

Он отпрянул — естественная реакция человека, живущего под вымышленным именем, когда он слышит, как вслух произносят настоящее.

— Что еще вам обо мне известно?

Я увидела, как передо мной разверзается пропасть. Препарат и магниты напрочь лишили меня инстинкта самосохранения. Я ступила за край обрыва:

— Вы убили Катерину.

— Откуда вы знаете? — Штайбер говорил ровным, но угрожающим тоном.

— Катерина мне сказала перед смертью.

Штайбер отвернулся. Я догадывалась, о чем он думает: моя история показалась бы почти всем нелепой, будь я обычной женщиной, но я таковой не была. Моя служба короне снискала мне доверие высших должностных лиц, и если я расскажу им о Штайбере, они могут мне поверить. Штайбер не знал, что большую часть информации я уже передала лорду Истбурну и получила резкий отпор. Он лишь понимал, что я знаю гораздо больше.

Врач приставил стетоскоп к моей груди и прослушал сердце.

— Она больше не выдержит действия магнитов. Вы закончили?

— О, да, — ответил Штайбер.

— Ваши люди могут везти ее обратно в Ньюгейт. — Доктор снял с меня магнитные пластины. Я почти не ощутила физического облегчения, ибо предчувствие гибели, словно гром, загрохотало снаружи по стеклянному колпаку.

— Нет, — сказал Штайбер.

Гладкий лоб врача покрылся морщинами недоумения:

— И что я, по-вашему, должен с ней сделать?

— Избавиться от нее, — ответил Штайбер. Это был смертный приговор, произнесенный отрывистым тоном хозяина, приказывающего слуге убрать за собакой.

— Вы имеете в виду?.. — По мере того как врач поворачивался к Штайберу, испуг все больше нарушал монотонность его речи; голос звучал все выше: — Нет! Я не могу!

— Сможете, — ровно, но властно сказал Штайбер.

— Но прежде мы никогда никого не убивали, — трусливо заблеял врач. Ах, если бы страх лишить меня жизни пересилил его страх разозлить Штайбера! — Это противоречит моим принципам.

— Ваши принципы не помешали вам брать деньги за пытки пациентов, — напомнил Штайбер.

— Это были не пытки, это были научные исследования!

Штайбер состроил презрительную гримасу и сказал:

— Нельзя допустить, чтобы она осталась в живых.

— Но как я избавлюсь от тела? — Значит, врач сдался; речь шла лишь о том, как практически ликвидировать меня. Надежда на отсрочку приведения приговора в исполнение угасла. — Что, если меня поймают? — Мой последний шанс зиждился на том, что врач испугается последствий. — Даже если мне удастся убедить начальство в том, что эта смерть была случайной, они приостановят мои эксперименты. Я лишусь практики!

— Вы лишитесь куда большего, если не сделаете того, что я велю.

Врач пальцем стер пот с верхней губы.

— Что ж, хорошо.

На несколько секунд он исчез из поля моего зрения, а когда появился снова, в одной руке у него был шприц, в другой — длинная игла. Это был тот же инструмент, которым он делал инъекцию Слейду и которым Слейд проткнул глаз санитара. Врач закатал рукав у меня на руке и ощупал локтевой сгиб. Мне надо было рвануться к двери, но я не могла преодолеть свою летаргию. Мои глаза неотступно следили за инструментом. Внутри цилиндра колыхался бесцветный яд — у врача дрожали руки. Штайбер бесстрастно наблюдал за происходившим. Я знала, что столь важное дело он не оставит без присмотра. Катерину он и вовсе убил лично, невзирая на риск и на то, что такая грязная работа не к лицу главному царскому шпиону.

Как странно, что в последний миг на земле я анализировала личность своего убийцы. Но я была неутомимым исследователем человеческой натуры и даже в тот короткий срок, пока врач готовился сделать мне смертоносную инъекцию, оказалась способна отвлечься от факта своей неминуемой гибели.

Врач нащупал вену у меня на руке и пристроил к ней иглу. Я ждала фатального укола.

И тут распахнулась дверь.

Врач выронил свой инструмент. Шприц упал на пол и разбился. Меня окружили трое мужчин в форме британской армии — в красных кителях с золотыми эполетами и пуговицами, в черных фуражках, брюках и ботинках — и с ружьями.

— Что это значит? — надменно спросил Штайбер, изображая удивление и гнев.

— У нас приказ взять под стражу эту женщину, — сказал офицер — обычный бесстрастный человек, из тех, однако, благодаря кому Британия победила в стольких войнах.

— Я не позволю, — запротестовал Штайбер. — Эта женщина серьезно больна психически. Она нуждается в лечении, которое может получить только здесь.

Офицер взглянул на врача, съежившегося у стены, потом посмотрел на Штайбера с недоверием и подозрительностью, которые каждый добропорядочный англичанин испытывает к иностранцу, и спросил:

— А кто вы, собственно, такой?

— Доктор Ричард Альберт, главный врач отделения для преступников, — не моргнув глазом, соврал Штайбер. — Я несу ответственность за ее лечение.

— Больше не несете, — ответил офицер. — Она едет с нами.

Его подчиненные повезли каталку, на которой я лежала, к выходу. Штайбер стоял, вытянув руки по швам и едва сдерживая ярость, — он не мог позволить себе быть арестованным. Когда мы проезжали по коридору мимо палаты Джулии Гаррс, она помахала мне рукой и улыбнулась. Я поняла, что, независимо от того, как военные узнали, что я в Бедламе, именно она указала им, где меня искать, когда они сюда прибыли. Она явно считала, что оказала мне добрую услугу.