Чтение онлайн

Слейд ошарашенно отпрянул от меня.

— Вы слишком великодушны.

— Это не великодушие, а чистый эгоизм. Я хочу вас. То есть если вы все еще хотите меня. — И хоть собственное бесстыдство потрясло меня самое, я добавила: — Сколько бы ни было суждено мне еще оставаться на этой земле, я хочу, чтобы мы прожили это время вместе и в полную силу, а если вы откажете мне в этом, то прокляни вас Бог, Джон Слейд!

Я была шокирована своим богохульством, а еще больше тем, что Слейд, откинув назад голову, громко расхохотался; его безудержный смех далеко разнесся по воде.

— Сказано недурно для дочери священника, Шарлотта Бронте! Вы только что сделали меня самым счастливым человеком на свете!

Он оторвал меня от палубы и неистово закружил. Я хохотала так же радостно и беззаботно, забыв обо всем. Море и небо в бешеном вихре неслись мимо меня, голова кружилась, я ликовала. Но лицо Слейда внезапно посерьезнело. Он остановился и поставил меня обратно на палубу. Я почувствовала, как улыбка сходит и с моего лица. Сейчас солнце освещало Слейда под острым углом, и казалось, будто весь дневной свет излучают только его глаза. Никогда еще мне так не хотелось, чтобы он поцеловал меня; но он этого не сделал. Мы смотрели друг на друга в благоговейном страхе, полностью осознав, какой союз только что заключили. Я словно бы со стороны услышала, как произношу слова, о которых прежде не могла бы и помыслить, не говоря уж о том, чтобы высказать вслух:

— Мне безразлично, сможем ли мы пожениться. Я стану вашей женой, если не перед законом, то по существу.

Я была в смятении от ожидания интимной близости, которую подразумевали мои собственные слова. И Слейд совершенно очевидно испытывал потрясение оттого, что вспыхнуло между нами. Потом в его глазах появился хитрый прищур:

— Рад сообщить вам, что принесения в жертву вашей добродетели не потребуется.

*

Вопреки распространенному ошибочному мнению, капитаны кораблей не имеют права совершать официальный акт бракосочетания в море. Заключенные подобным образом браки не признаются законными. Но обстоятельства благоволили нам со Слейдом. Капитан Арнольд имел священнический сан — он служил капелланом в вооруженных силах Ост-Индской компании и проводил воскресные службы на своем корабле во время плавания. Нелишне отметить, что всех своих матросов он обратил в христианство. Не знаю, как Слейд, ранее заявивший, что мы женаты, собирался объяснить капитану, почему он хочет, чтобы тот поженил нас. Вероятно, как-то объяснил, а может быть, капитан из преданности старому товарищу решил совершить обряд, не требуя никаких объяснений, важно лишь то, что он согласился.

Мы со Слейдом по очереди вымылись под холодной морской водой в душевой кабинке, которую матросы соорудили для нас на палубе. Я надела сиреневое платье, купленное в Лондоне, Слейд достал из чемодана чистый костюм, и тем же утром капитан Арнольд совершил таинство бракосочетания. Мы со Слейдом стояли рядышком на носу; матросы являли собой свидетелей. У меня не было ни фаты, ни цветов. Музыкой для нас служили рев корабельных двигателей да скрежет гребного колеса. Не о такой свадьбе я мечтала. В сущности, я была настолько уверена, что вообще никогда не выйду замуж, что даже не пыталась представить себе невозможное. Да и теперь никак не могла поверить, что это не сон.

— Если кто-нибудь из присутствующих знает причину, по которой эти двое не могут соединиться в законном браке, — говорил капитан Арнольд, — он должен либо сказать это сейчас, либо вечно хранить тайну.

Я вспоминала Джейн Эйр и ее первое, несчастливо закончившееся бракосочетание с мистером Рочестером и почти ждала, что какой-нибудь незнакомец вот-вот материализуется из ниоткуда и объявит о существовании непреодолимого препятствия. Но ничего подобного не случилось.

Капитан Арнольд сказал:

— Берешь ли ты, Джон Слейд, в законные жены эту женщину, чтобы жить с ней в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить ее и заботиться о ней, пока смерть не разлучит вас?

Слейд повернулся ко мне. Не думаю, что какой бы то ни было другой жених когда бы то ни было смотрел на свою невесту так серьезно и так пылко.

— Беру, — тихо, но твердо ответил он.

Я посмотрела ему в глаза и задрожала; меня бросило в жар, потом в холод, когда до меня дошло, что происходит: я получила мужчину, которого люблю, но каковы будут последствия? Теперь, когда наши судьбы переплелись, мое счастье будет зависеть от Слейда. Я чувствовала, как растворяется и исчезает моя собственная индивидуальность. Еще миг — и Шарлотта Бронте, и Каррер Белл должны будут уступить место миссис Джон Слейд. Какое странное, торжественное и рискованное деяние — замужество! Однако моя преданность Слейду всегда будет непоколебима. Когда капитан Арнольд с тем же ритуальным вопросом обратился ко мне, я ответила «Беру» без колебаний. Ощущение торжества росло во мне. Слейд улыбнулся, как будто прочел по моему лицу сомнения, охватившие меня в последнюю минуту, но не поверил, что они могут помешать нашему союзу. Он был предопределен, и к нему мы шли шаг за шагом по пути, от которого нам не дано было уклониться.

— У вас есть кольцо? — спросил капитан Арнольд.

Слейд достал из кармана кольцо, купленное мною самой. Я протянула руку, она уже не дрожала. И он надел мне на палец золоченый ободок. Слезы навернулись мне на глаза, сквозь них колечко сверкало так ярко, как если бы было усеяно бриллиантами.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказал капитан Арнольд и, обращаясь к Слейду, добавил: — Можете поцеловать жену.

Когда Слейд обнял меня, матросы дружно ухмыльнулись. Наш поцелуй был кратким, но горячим и властным. Капитан поздравил нас, команда прокричала «Ура!». Нам устроили импровизированный свадебный завтрак, состоявший из хлеба и сыра, сдобренных ромом. После еды матросы исполняли свою дикую, экзотическую музыку на барабанах и неизвестных нам струнных инструментах. Представляю себе, что сказали бы папа, Эллен и другие мои друзья, если бы увидели меня в этот момент. При мысли о том, что их нет со мной, у меня горестно сжалось сердце. Но я не хотела омрачать этот день размышлениями о том, что я потеряла взамен того, что приобрела. Мы со Слейдом танцевали, беспечно смеясь.

По окончании церемонии капитан и его команда вернулись к своим обязанностям, а мы продолжали слоняться по палубе. Нам обоим не терпелось перейти к тому, что неизбежно следует за свадьбой, но мы оба тревожились: оправдаются ли наши ожидания. Наконец Слейд сказал:

— Ты можешь идти первой.

— Хорошо.

Трепеща, я спустилась в каюту, где капитан разрешил нам остаться, хотя прятаться уже не было нужды. Матрас оказался застелен чистыми простынями. Через иллюминатор проникали солнечный свет и морской ветерок. Я сняла платье и надела простую белую ночную сорочку. Посмотрев на себя в зеркало над умывальным столиком, грустно подумала, что больше похожа на монашку, чем на невесту, потом села на постель и до подбородка натянула простыню.

Вскоре в каюту вошел Слейд и закрыл за собою дверь. Похоже, он нервничал не меньше моего. Глядя, как он раздевается, я краснела, но не отворачивалась. Мы были теперь женаты, и я имела право знать о нем все. Слейд снял туфли, носки, рубашку и брюки, его движения были неловкими, он явно смущался. Восторженное любопытство охватило меня, когда я увидела его обнаженным: его мышцы были упругими и сильными, гладкая кожа на груди покрыта черным пушком блестящих волос. Единственными нагими мужчинами, каких я видела до того, были греческие статуи, но их облик ничуть не подготовил меня к первой встрече с обнаженным мужем. Вид возбужденного мужского естества глубоко взволновал меня. Во мне вспыхнуло желание. Позабыв о скромности, я расстегнула ночную сорочку, она соскользнула с моих плеч.

Какой восторг услышала я в учащенном дыхании Слейда, какое упоение желанием светилось в его глазах!

Он нырнул ко мне под простыню. Прикосновение его тела к моему, когда он обнял меня, было шокирующее интимным. Никакое другое тепло не может сравниться с теплом обнаженной плоти, касающейся другой обнаженной плоти. Оно поглотило меня так, как огонь поглощает сухие щепки. Физическая сторона брака сходна с испытанием огнем. Поначалу мы оба были страшно неловки. Его пальцы запутывались в моих волосах, когда он гладил их; мы сталкивались носами, целуясь; колени и локти мешали, когда мы пытались ближе прижаться друг к другу. Меня эта неловкость ничуть не смущала, от нее наши ласки казались более реальными, не похожими на те, что я вызывала в своем воображении одинокими ночами. И я не боялась того, что должно было последовать, хотя и слышала, как замужние женщины шепотом рассказывали друг другу, как это больно. Я боялась скорее того, что разочарую Слейда, что он сочтет меня слишком неопытной или, наоборот, развязной.

Но страсть, с которой он целовал меня, вскоре не оставила сомнений в том, что он находит меня именно такой желанной, как я мечтала. А мое собственное желание освободило меня от всех запретов. Когда он ласкал мою грудь, я бесстыдно стонала от восторга. И сама охотно ласкала его, жадно стремясь узнать его тело, требовательно заявляя свое супружеское право упиваться им. Я торжествовала, слыша его восторженные стоны, на которые сама же его провоцировала. Мы творили древнюю магию, как это делают все любовники. Мы, словно в танце, двигались в грациозном ритме, поворачиваясь, сплетаясь и выгибаясь вместе. Я слышала гул океана, с которым мы стали едины. Ощущала запах моря на коже Слейда, слизывала с нее соль. Когда я коснулась его отвердевшей плоти, рука почувствовала, как быстрый ток крови пульсирует в ней. От острого прилива желания мое лоно тоже возбудилось, повлажнело и стало податливо.