Чтение онлайн

Веско договорился с Морисом Станзом о том, что деньги будут переданы в избирательный фонд до 7 апреля. Но уже 3 апреля в конторе фирмы Веско в Нью-Джерси появился Эдвард Никсон, чтобы договориться с ним о форме платежей. Одним из условий было выплатить всю сумму наличными в сто долларовых банкнотах. Это напоминало условия похитителей или повадки гангстеров. Случайность ли это?

Вопреки договоренности, выплата денег задерживалась неизвестно почему. Для такого финансиста как Веско эта сумма не была головокружительной. Но он знал что делал, когда не заплатил четверть миллиона в установленный срок. Этот его тактический ход не был разгадан ни одним из его опытных партнеров,

Роберт Веско значительную сумму капитала бывшей фирмы Корнфельда перевел на свой банковский счет в Нассау на Багамских Островах. Оттуда он снял двести тысяч долларов и передал их Гарри Сирзу. После этого Сирз явился к министру Станзу и вручил ему коричневый портфель с банкнотами. Станз пересчитал доллары и спрятал их в сейф. Вскоре Веско выписал чек на оставшиеся пятьдесят тысяч. Первая половина акции завершилась успешно.

Теперь настала очередь Митчелла. Уже в тот же день бывший Министр юстиции договорился о встрече посредника Сирза с главным советником следственной комиссии сената Бредфор-дом Куком. Нет необходимости пересказывать, о чем шла речь. Однако следует подчеркнуть, что все дело было в незаконной просьбе Роберта Веско и что вторая сторона об этом ничего не знала. А Роберт Веско требовал, чтобы комиссия приостановила расследование.

Митчелл, Станз и иже с ними согласились с требованием Веско. Это подтверждается тем, что никто из них никогда и словом не упомянул о взносе Веско, и двести пятьдесят тысяч долларов нигде не были официально зарегистрированы. За такую сумму в Соединенных Штатах можно достичь многого. Кто-то старался, кто-то ходатайствовал, в игру были втянуты даже личные советники президента Никсона. Однако все усилия оказались напрасными. Дело уже приобрело слишком большую огласку.

Не дождавшись прекращения дела, Веско написал письмо брату президента Никсона, в котором совершенно ясно указывал на последствия, которые возникнут, если следствие немедленно не будет прекращено. Миллионер Роберт Веско щантажировал президента Соединенных Штатов.

В ноябре 1972 года Роберт Веско был осужден за расхищение 224 миллионов долларов, принадлежавших клиентам бывшей фирмы Корнфельда ИОС.

Примерно через три месяца после повторного избрания Ричарда Никсона на пост президента Комитет за повторное избрание президента вернул взятку. Причина, из-за которой коррумпированные политики капитулировали и отреклись от алчного миллионера, была простой. Дело в том, что в газете «Вашингтон стар ньюс» появилось сообщение, которое произвело эффект разорвавшейся бомбы. Редакции стало известно, что должно быть начато расследование в отношении незаконно предоставленной Комитету за повторное избрание президента Никсона суммы в размере двухсот тысяч долларов. Редактор позднее признался, что это была всего лишь выдумка. Он просто запустил «утку» и ждал, что произойдет дальше. Произошло многое. И прежде всего то, что был приподнят занавес теневой стороны политической жизни Соединенных Штатов.

«Я журналист. Меня зовут Норман Рей. Несколько лет тому назад я опубликовал репортаж из зала суда. В октябре 1939 года в Дорчестере я следил за ходом слушания дела «старины Динни». Его звали Уолтер Диниван, ему было шестьдесят лет, и его убили. Обвиняемого звали Джозеф Уильяме. Это был довольно своеобразный пожилой господин, некогда служивший офицером королевских войск где-то в колониях и позднее при каждом удобном случае вспоминавший о своей доблестной армейской службе.

Судивший его известный судья Крум-Джонсон не удостоился особого расположения со стороны подсудимого, так как Джозеф Уильяме ни к юристам, ни к присяжным не питал особого уважения. Можно даже сказать, что он вел себя дерзко. Во время допроса свидетелей, речи прокурора и при вынесении приговора подсудимый комментировал происходящее, выкрикивая: «Это наглая ложь! Я не виновен! Не люблю врунов!» Его адвокату Норману Кингу пришлось немало потрудиться, чтобы укротить строптивого старика хотя бы настолько, чтобы Крум-Джонсон не обвинил его еще и в оскорблении суда. Этот процесс не сулил обвиняемому ничего хорошего, и Уильяме попортил присяжным немало крови. Между прочим, не знаю, был ли в зале хоть один симпатизирующий ему человек. Но адвокат Уильямса Норман Кинг не терял надежды и 14 октября удивил всех прекрасно подготовленной и умной заключительной речью. Защитник лихо отмел аргументы обвинения, а так как прямых улик не было, он подверг сомнению утверждение, что Уильяме во время убийства находился на месте происшествия.

Произошло то, чего никто не ожидал: старого Уильямса освободили, и он победителем ушел домой. Тогда мне очень хотелось ошеломить читателей какой-нибудь душещипательной сенсацией, и я сказал себе, что получился бы отличный сериал статей, если бы старик поведал о своем пути на свободу. Всего лишь свои личные впечатления и мысли невиновного подсудимого, которого несправедливо обидели, но справедливость все-таки восторжествовала. Поэтому я дождался его у здания суда.

Я подумал, что пожилой человек, только что переживший неприятное и сложное судебное разбирательство, на котором решался вопрос его жизни и смерти, первым делом захочет лечь на диван и хорошенько отдохнуть. Поэтому я усадил его в машину и отвез в маленький загородный отель недалеко от Дорчестера. Сняв для него комнату, я заказал бутылку виски и сказал себе, что чокнусь с ним и выпью за его освобождение прежде, чем он заснет. Однако все вышло по-другому.

Я наполнил два бокала, подал один Уильямсу, и мы чокнулись. «За здоровье палача», – сказал он и злорадно осклабился. «За здоровье палача, явившегося за жертвой», – повторил он, но я не придал никакого значения его словам, так как не увидел в них никакого смысла. Я собирался уложить Уильямса и пойти вниз в ресторан, чтобы не беспокоить его. Но старик даже не помышлял о сне. Он заявил, что не желает оставаться в отеле, что ему здесь нечего делать и он поедет домой на Пул-роуд. Хочет, мол, пройтись по улице, чтобы полюбоваться на вытаращенные глаза соседей, уже похоронивших его. «Буду прогуливаться на главной площади и смотреть на этих крыс, видевших меня уже на виселице, – повторял он. – Отвезите меня туда, редактор! Или же я сяду в автобус и поеду сам»!

Я отвез его на Пул-роуд и наблюдал, как он прохаживался по тротуарам Мейн-стрит и наслаждался своей победой. Он выступал, как полководец на параде после выигранного сражения. Когда это ему надоело, он успокоился, сел в машину и позволил отвезти себя назад в гостиницу. Мы еще выпили по рюмке-другой, и я ушел в свой номер. Я заснул с радостным чувством, что утром выслушаю исповедь невинно обвиненного и униженного человека и напишу первоклассный репортаж.

Ночью он постучал ко мне в дверь. Какое там постучал! Забарабанил! Кулаками, ладонями и даже ногами. Он никак не мог дождаться, когда я открою.

Выскочив из постели, я открыл дверь. В коридоре стоял трясущийся Уильяме, глаза у него пылали, словно в лихорадке, зубы стучали, ноги подкашивались. У него начался нервный припадок. Страх, который он испытывал во время суда, теперь отпечатался на его лице. Он извивался, стонал и прерывавшимся голосом повторял: «Не могу заснуть! Он все время стоит у меня перед глазами. Это я сделал. Присяжные ошиблись. Это был я!»

Той ночью он признался мне, что убил «старину Динни» и считал, что сгубил свою жизнь. Я до этого освещал несколько процессов и знал, что, согласно британским законам, его уже никогда не смогут осудить за преступление, в котором уже однажды обвиняли, но вынуждены были освободить. Поэтому я его покинул. Он куда-то исчез и жил в уединении до самого 1951 года. Ему было за восемьдесят, когда он умер. До его смерти я молчал, но теперь… теперь думаю, что, хотя и с большим опозданием, общественность все же должна узнать, кто был убийцей Уолтера Динивана».

Итак, был понедельник 22 мая 1939 года. Около полуночи дежурный Скотленд-Ярда поднял телефонную трубку.

– Говорит старший инспектор Суэйн, дорчестерский полицейский участок. У нас убийство.

– Как звали убитого?

– Пока еще нет трупа. Есть только тяжелораненый, и зовут его Уолтер Диниван, шестидесятичетырехлетний пенсионер, владелец гаражей и нескольких доходных домов.

– Адрес?

– Это вилла в Бранксоме, в Борнемоте, недалеко от Пул-роуд. Это место каждый знает.

– Хорошо, сейчас передам старшему инспектору Берту. Его дежурство.