Чтение онлайн

–  А что в этом плохого. Росли мы весело, дружно. Уж если когда и удосужусь выйти замуж, детей у меня тоже будет много.

–  Почему это - удосужишься? У людей ведь к незамужним плохо относятся.

–  Но только не к магичкам. Мы же живем дольше положенного для человека. А это накладывает свои отпечатки. Консуэла нам в свое время доходчиво все объяснила. Когда Мариша начала чересчур активно общаться с одним из дворцовых служек. Магикана принесла нам кучу различной литературы и устроила вечер посиделок. Да так что спать мы легли лишь с петухами. Зато все сразу встало на свои места.

–  И о чем же вы так плодотворно говорили?
– сощурил свои удивительные черешневые глаза Бальтазар.

–  Обо всем, что должна знать женщина, и магичка в частности. О том, как молоденькие простушки влипают в нехорошие истории, это для таких, как Маришка. О том, что честь женщины хрупка, как первый снег, чуть сожмешь в руках, и она тает. О том, что дозволяется мужчинам, и что запретно женщине. О том, что такое любовь для магички и как она проходит. О том, как больно бывает от этой любви и как важно не дать ей себя погубить. И о том, что дети мага не обязательно будут обладать силой. И о том, как это стоять на могиле своего ребенка умершего от старости. И как это стоять на могиле своего ребенка умершего от неизлечимых ран. И что такое одиночество мага тоже рассказала она.
– Я вздохнула, сгоняя с себя непрошеную грусть.
– Консуэла делилась своим опытом, и мы ей поверили.

–  Ну и зря, - как-то обидчиво насупился Данте.
– Если обожглась она, это не значит, что вам тоже надо бояться огня. Так и замерзнуть не долго. Послушай, девочка, и поверь нам, уж мы-то достаточно знаем о долгой жизни, любовь стоит того, чтобы рисковать.

–  Легко вам говорить, - горько усмехнулась я, совсем уткнув нос в рубашку Зака.
– Мужчинам. Для вас все иначе. Вы жестче, вы грубей.

–  Да кто тебе это сказал?

–  Оглянитесь, это же мир мужчин. То, что позволено им, в силах погубить женщину. И предать мужчине легче. Сделать больно тоже. Вам этого не понять. А все же прекрасно вижу и знаю. Ну, посмотрите хотя бы на моего отца. Я его безумно люблю. Но кто бы знал, как мне больно за его предательство моей матери. А как больно сестрам и Филиппу? Их он вообще предал дважды. Я не хочу, чтобы моя жизнь становилась такой же. А ведь магичка вполне может себе это позволить - избавляться от одного мужа и сразу идти за другого. Вот это больно. Это отличает женщину от мужчины. Мы можем любить одного человека всю жизнь, не зависимо от ее продолжительности.

–  Ты не поверишь детка, но мужчины тоже могут.

–  Не видела, не верю. Вам асурам легче. Ваши женщины живут столько же, сколько и вы. А вы попробуйте потерять любимую, и я посмотрю, как долго вы останетесь одни.

–  Женщины тоже слишком долго сидят в одиночку, - раздался голос с соседнего стола. Оказывается, музыка стихла, и вся таверна нагло подслушивает наш разговор.

–  Да от хорошей ли жизни, - ответил уже с другого стола женский голос.
– Будь моя воля второй бы раз за мужика не пошла. Детей без отца растить не хочется и в хозяйстве мужик нужен. Да и самой не так тоскливо век куковать. Вот только любить то я его так уже не люблю, как моего Петечку.

Началась дискуссия, в которую мы уже не встревали. Меня же успокаивали мягкие пальцы, гладившие мою растрепанную шевелюру. Быстро погасив тот клокочущий в груди комок, я уже с энтузиазмом поглядывала на окружающих.

А потом когда все перемирились, начались танцы. Мне так неудержимо захотелось веселиться, что удержать меня оказалось не под силу даже девчонкам, которые еще побаивались в незнакомой обстановке шумной таверны. А на балу никогда не чурались танцев.

Ну, ничего. Я потащила танцевать притихшего Вадика.

Уж от кадрили не отказался никто.

А потом девчонки меня уговорили, всучив котэ, откуда он взялся в средненькой таверне - тайна покрытая магией. И я начала петь какую-то волшебную песенку услышанную мною на одном из отцовских приемов. Слава богам, что когда владеешь магией научиться владеть инструментом пара пустяков, а то сестры годами мучаются. Ученицы придворной магички тут же станцевали один из дриадских танцев, в которых я, надо признать, не сильна. Все вместе вышло очень достойно и заслужило живейших аплодисментов.

Я же не удержалась и съязвила:

–  Если не пройдем экзамены, примкнем к труппе бродячего цирка. Хороший гонорар нам обеспечен. Вадик, ты в доле?

–  Еще бы. Я у вас буде этим, как его? Администратором.

–  Ты у нас будешь, - обрадовала я, - немощным стариком, подаяния собирающим. Вон голова у тебя и так что седая, а морщин мы тебе наколдуем.

Такая перспектива магу-недоучке не понравилась и он начал перечислять, что умеет делать. А мы чему научила нас магиана. Конечно, боевой магии, заклятьям на крови и знаниям в некромантии можно было позавидовать, но и мы не лыком сшиты. База бытовых превращений у нас оказалась куда существенней. А еще целый арсенал знаний по алхимии, в основном - ядам и противоядиям.

Здесь мы были должны признать, что готовили нас к разным сторонам жизни. Его к боевой магии и уничтожению нечисти. А нас к дворцовым интригам и целительству.

–  Тьфу, - в итоге сказал Вадик, - Аристократки.

–  Ну, ничего, - хитро глянула Ирида.
– После сегодняшнего выступления Лилит, два года натаскивания на отражение всех и всего нам гарантировано.

–  Везет, - вздохнула я.

–  Думаешь, тебя она не будет учить боевым заклинаниям?

–  Не в этом дело. Консуэла меня сегодня к ректору потащила. Заставила рассказать про духа и то, как ожил Филипп. Ректор послушал и набросил мне еще полгода обучения.

Девчонки охнули. И было с чего. Получается, вся моя практика идет вурдалаку под хвост. Вот и получается что все надежды зря.

–  Не грусти, девочка, - тут же начали подбадривать меня асуры.
– Это всего какие-то шесть месяцев. Разве не все равно при той затяжной жизни, что ты готовишь себя. А вот с силой тебе действительно лучше лишнее время потренироваться. Не дай боги вновь выпустишь своего "ястребка", а рядом никого не окажется, даже дельного мага, чтобы поддержать тебя.

–  Ну, я же осторожно.

–  Ты опять это сделала, - как всегда все понял Данте. Меня это уже даже раздражать начало.

–  На дуэли. Но это был лишь дух, чтобы увидеть ауру настоящей Шалы.

–  Глупенькая, - совсем не злобно, а несвойственно тепло, что заставило меня изумиться, сказал асур и приподнял мое лицо за подбородок, так чтобы я посмотрела в его большие темные глаза. В них же утонуть можно!
– Когда же ты поймешь, тонкие материи от того так и называются, что их легко разрушить, излишне заигравшись. И если от простого колдовства ты максимум, что потеряешь, это жизнь, то тут на кону твоя бессмертная душа. Думай чем рискуешь. Не хочешь же ты тысячелетия провести в виде той занятной птички, что ты называешь "ястребком". Ну, хватит плакать. Ты чего опять испугалась то?

Только сейчас я заметила, что по моим щекам текут слезы. И смахнула их ладошкой.

А сидевший рядом Бальтазар, принялся вытереть мне лицо своим платком, с неодобрением косясь на друга.

–  Ну вот, довел девчонку, - тяжко вздохнул Аскар.

–  Я лишь хотел предупредить.

Заквиэль покачал головой, типа "горбатого могила исправит".

А я, почему-то рассмеялась.

На меня с удивлением воззрилась вся наша компания

–  Просто мне пришло в голову, - пояснила я, - какие шалости я могла бы устроить, воплощаясь в птицу. Если уж в качестве бесплотного духа мне удавалась поднимать ветра и слегка прикасаться к людям и вещам, то что может воплощенный. Да, и ауру я так вижу гораздо яснее. Ваши крылья и рога я разглядела только тогда. И вот еще загадка, может, вы мне ответите. Кто позвал меня назад? Этого я так и не поняла.