Чтение онлайн

Мариша в кое-то веке поймала Калепа, вечно пропадающего в гарнизонах, и начала так активно с ним заигрывать, что у того аж челюсть отвисла.

–  А ты что думал братец. Она у нас девушка бойкая. Свободная магичка. А нам все можно, - хмыкнула я.
– После пятидесяти лет все моральные условности все равно отпадают. Вы бы знали какие анекдоты ходят про магичек.
– Я улеглась на животик и задрав босые ноги посмотрела на Глашу.
– Помнишь, ты нам рассказывала? Повтори для всех. Ну, тот где про столетнюю девицу.

Глаша рассказала.

С минуту мы не могли нормально говорить, давясь от смеха.

Рядом завалился Аскар, притащивший из лесу целую плошку каких-то ягод.

Со словами "эй, я тоже хочу", под второй бок улегся Бали.

Мы какое-то время перетягивали плошку, пока я не предложила ребятам сходить и насобирать еще, а не объедать бедную девочку. Совесть если и не проснулась, то заворочалась, надавав наглецам подзатыльников, и меня оставили в покое, отдав все сладкое богатство на растерзание. Правда, бока все также грели.

Я лежала и смотрела, как в костре играют две саламандры. Бали поманил одну пальцем, и она послушно вылезла с нежностью тыкаясь в его ладони.

От такого зрелища все люди на этой поляне замерли.

Склонив голову на плечо Бали, я наблюдала, как маленькая огненная ящерка танцует в его руках, как блестит ее шкурка, как тлеют угольки глаз.

Увлекшись, я и не заметила ревнивого взгляда в нашу сторону, который мне так дорого стоил впоследствии.

Затем я все же вытрясла из Аскара нужное мне знание.

А случилось все так…

Я шутливо дернула за заплетенную по случаю зеленую косичку, а за тем поинтересовалась:

–  Слушай, Аскар, а почему у вас такие волосы длинные? С цветом уж приставать не буду.

–  Проживешь сколько мы, и не такие вырастут. По нашим законам до ста лет волосы остричь, мы вообще не имеем права. Для нас позором является, если тебе насильно срезали даже часть волос, за это страшно мстят. А вообще волосы мы состригаем только в знак великой скорби. У некоторых такие длинные вырастают, что, чуть ли не волочатся, - с завистью сказал он.

–  Мне тоже всегда хотелось такие же волосы как у сестер. Ты их видел? Они все светленькие, у Присцилы вообще словно золото. Только у Симиллы они темные, да и то такие, что я в детстве даже лизать их пробовала, думала что шоколадные.

–  Ну и как?

–  Как волшебные яблоки. В общем, не повезло мне с волосами. Ты же видишь, воронье гнездо. Да еще и эта Шала их укоротила. Обидно!

–  Не грусти, малышка. Хочешь, я дам тебе список трав, сделаешь отвар.

–  Хочу!
– просияла я.

Когда он начал диктовать, у меня глаза на лоб полезли - и в этом надо полоскать свои волосы. Потом, все же дошло, что Аскар просто забавляется. Разозлившись, я уселась ему на живот и хорошенько на нем попрыгала, пока меня не спихнули. Но я упрямая. Залезла на него во второй раз, теперь на грудь, схватила за горло и навела на себя морок.

–  Что, ж-жаба душит? Ква-а?

Все кто выдел стокилограммовую, здоровенную лягушку сидящую на бедном Аскаре, покатились со смеха.

Потом мы зачем-то поперлись искать нужные травки, набили ими полную сумку, да еще и Аскар надергал огромную охапку лесных цветов и всучил их мне.

–  Зачем мне этот веник?
– удивилась я.

–  Ну… это букет, - вроде растерялся демон.
– Тебе не нравиться?

–  Нравиться, наверное, - попыталась присмотреться я к венику.
– А что мне с ним делать?
– кажется, я начала понимать.
– Его тоже заваривать надо?

–  Какое заваривать, - разозлился он. Вырвал букет и запустил им куда-то в сторону.
– Вот ведь… ведьма. Я ей цветы дарю, ухаживаю, а она из них все что-то приготовить норовит.

–  Прости, Аскар. Я не знала, что это подарок.

–  Тебе что, раньше никто цветов не дарил, или только для отвара?

–  Не дарил, - потупилась я.
– А зачем мне они? Если понадобиться я всегда в оранжереи надергаю.

Он смотрел на меня так словно на слабоумную. А до меня все никак не доходило.

–  В следующий раз, когда какой ни будь идиот, вроде меня, подарит тебе букет, скажи просто "Спасибо", и сделай вид, что тебе нравится.

–  Что нравиться?

–  Букет, - был на грани истерики Аскар. Да, нервный он.
– Женщины вообще-то должны любить, когда им цветы дарят. Но ты явно ведьма.

–  А!
– дошло до меня.
– Ты поэтому мне этот букет всучил. А зачем?

–  Что, не понятно? Потому что ты мне нравишься, - прорычал демон и… бросился прочь.

Я даже обалдела от такого. Стою, глазками моргаю, в себя прийти не могу.

Ну, надо же!

Возвращалась я, с трудом протискиваясь сквозь кусты. Пред Аскаром они сами расходились, а мне тут лезь сквозь дебри. В довершение всего я рубашку порвала, зацепившись рукавом о сучок. Ткань затрещала и разошлась на плече.

Это было последней каплей.

Я заревела. Глупо и бесполезно, знаю, но сделать ничего с собой не могу. Сижу на поваленной березе, размазываю по лицу соленые капли и ничего не могу сделать, чтобы что-то изменить.

Чуть успокоившись, я встала и пошла к ручью, что протекал неподалеку. Надо было умыться, не появляться же у всех на глазах такой зареванной. Положила сумку рядом, сняла сапоги и залезла в родник ногами. Закатав рукава, я умылась и сделала несколько глотков, свежей, хрустящей воды.

Сверху упал листок, его понесло по течению все дальше и дальше.

Вот и осень, некстати подумала я. И загрустила. Мы должны вернуться с практики до холодов. Потом придет холодная зима, и я снова начну болеть и жутко мерзнуть в натопленном дворце. И буду с завистью смотреть, как дети играют в снежки, и кутать горло в теплый шарф. А снег будет кружить по огромному пустому парку, занося дорожки и старый дуб. Я буду выходить на балкон в тайне от всех, открывать рот, позволяя снежинкам падать в него, смеяться от ощущения прикосновений невесомого хрусталика, и танцевать под сплошной стеной белой пурги. А потом свалюсь с температурой, и буду с тоской смотреть на белый мир за окном. Мир, где кружит губительный для меня снег.