Чтение онлайн

И все же казалось не совсем справедливым, что она должна делать все, чтобы ужиться с ним, а он не предпринимал в этих целях ничего.

Тесса встала, завернулась в простыню и, открыв дверь, прошла мимо Чалмерса, едва кивнув ему, совершенно не заботясь ни о чем. Она вернется в свою спальню, оденется и прикажет кучеру отвезти ее к любовнице Джереда. Безусловно, запретное действие, совершенно скандальное поведение.

Возможно, она больше похожа на своего мужа, чем может показаться. Жизнь состоит из парадоксов.

Чалмерс откинулся назад, прижимая ладони к стене. Наверное, у него просто галлюцинации и он неправильно расслышал. Возможно, дело просто в том, что он выпил слишком много вина за обедом. Или, может быть, у него начинается отвратительная простуда, та самая, которая мучила его каждый раз, когда они возвращались в Лондон. Это просто не могло быть правдой. Ни в коем случае. Герцогиня Киттридж не может даже думать о том, чтобы сделать то, что она собирается сделать.

Она, совершенно не заботясь о приличиях, спросила дворецкого, знает ли он адрес любовницы Джереда. Вот так просто! Открыто, напрямую, без намека на такт или дипломатию.

Он не мог решить, что лучше — броситься вниз и заблокировать дверь или убедить Майклза не говорить ей ничего. Но бедняга явно чувствовал себя также, как и выглядел — будто кто-то крепко ударил его под дых, резко и совершенно неожиданно. И вот уже он услышал, как тот, запинаясь, диктует адрес с каким-то болезненным ужасом, и понял, что не остается больше ничего, кроме как проинформировать герцога. Джеред Мэндевилл будет недоволен. Чертовски недоволен.

И все же ему жаль молодую герцогиню. Ведь теперь она с позором будет отослана в Киттридж-Хаус. Камердинер был в этом абсолютно уверен.

— Бодрит! Подкрепиться не грех. Ведь визит к любовнице мужа — непростое дело. — Тесса сделала еще один глоток бренди. А почему бы и нет? Не чай же распивать в подобной ситуации. Но, по зрелом размышлении, пожалуй, бренди — это немного чересчур. У нее онемело нёбо.

…Женщина, не отводя глаз, смотрела на нее. Она все никак не могла прийти в себя от удивления, возможно, даже восхищения. Вначале она была просто в ужасе. Но постепенно пришла в себя. В каких только ситуациях ей приходилось оказываться!

К любовницам жены не ездят с визитом. Ничего противозаконного в этом, конечно, нет, но в обществе такой поступок никогда не поймут. Честно говоря, Тесса была уверена, что ей не полагается даже знать о существовании этой женщины в жизни Джереда.

Подразумевалось, что она будет скромно сидеть в уголке и позволит ему делать все, что угодно, никогда ни единым словом не осуждая его. Конечно, ходили слухи, что замужние женщины тоже имеют любовников. Но что, если ее вполне устраивает ее муж? Какое-то глупое, немного провинциальное рассуждение. Если не принимать во внимание, что ее родители были идеальным примером брака, который многие считали явлением уникальным. Неужели она дурочка, что желает того же самого?

Любовница ее мужа была довольно мила, если не обращать внимания на ее прическу. Волосы были начесаны спереди, получалось какое-то причудливое гнездо. Неужели мода требует этого?

Убранство комнат отличалось безвкусицей: множество тесьмы и огромное количество бархата. Повсюду были разбросаны маленькие подушки розового и фиолетового цвета. И еще запах духов, такой тяжелый, что порой становилось трудно дышать. Как Джеред выносит это? Неужели все герцоги платят за подобные любовные гнездышки, или это только Джереду так «повезло» — содержать любовницу с невероятно дурным вкусом? Тесса почувствовала жжение от слез в глазах и заморгала, прогоняя их. Слезы — это глупо, у нее сейчас просто нет на них времени.

Она сделала еще один глоток бренди. С каждым разом напиток становился все приятнее. Как странно, что она никогда раньше не пробовала его. Но, с другой стороны, она никогда не любила спиртное.

— Чем я обязана вашему визиту, герцогиня?

Как странно, что ее голос больше не звучит как кошачье мурлыканье. Или он приберегается только для Джереда? Голос женщины был очень высокий, почти режущий слух. Тесса нахмурилась, пробежала языком по зубам. Нет, десны она все еще чувствует. Она сжала губы. Их покалывало.

Женщина смотрела на нее с явным удивлением. Как странно.

— Это ваш первый сезон в Лондоне, ваша светлость?

— Нет. У меня было два сезона.

— А я здесь родилась.

— О. — Тесса не знала, что еще сказать. — Вы любите театр? — спросила она неожиданно.

— А как же. Я ведь актриса.

— О, как интересно! Я никогда и не надеялась познакомиться с настоящей актрисой.

— Теперь у вас появилась такая возможность, — иронично отозвалась женщина.

Черт возьми, а как же ее зовут? Их не представляли друг другу, а любовница Джереда не была расположена называть свое имя.

— Вы поете? — продолжила свои расспросы Тесса.

— Вы хотите, чтобы я спела для вас? — На ее лице читалось изумление.

Тесса покачала головой. Она никогда никого не принуждает. Человек показывает свои таланты добровольно. Самой ей удавалось избегать многочисленных импровизированных концертов «по требованию», ссылаясь на то, что у нее болит горло. Когда это было? А сейчас она продолжала разглядывать любовницу мужа и не узнавала себя, в такой глупой ситуации она еще никогда не оказывалась. Проклятый бренди! Если бы знать о его коварных свойствах раньше.

Она откинулась на спинку дивана, потом снова подалась вперед. Это показалось успокаивающим, как будто тебя качают в колыбели. Еще раз. Ах. Какое-то странное ощущение в носу. Она коснулась его кончиком пальца. Промахнулась. В конце концов нашла его.

— Ваша светлость?

— М-м-м?

— С вами все хорошо?

Тесса махнула рукой.

— Все в порядке, благодарю вас. — Тесса подняла бокал в воздух, пристально посмотрела на него. — Но я, похоже, допила весь свой бренди. Думаю, этого достаточно.

Женщина согласно кивнула.

— Знаете, вы не должны быть доброй, — пробормотала Тесса.

— Почему же?

— Вы можете мне понравиться, а это уже немного противоестественно. Ведь мы соперницы.

— Ваша светлость, я думаю, будет очень хорошо, если вы сейчас поедете домой. В таком состоянии вы можете наговорить много лишнего, о чем потом станете сожалеть.

— Вы снова так добры.

— Нет. Я всего лишь благоразумна. Если ваш муж узнает, что вы были здесь, он рассердится. И даже очень.