Чтение онлайн

Юнга безропотно повёл нас дальше, и в конце концов мы все оказались на круглой деревяшке примерно в полтора шага в ширину. От её краёв уходили вверх четыре каната, сплетаясь у нас над головами в один. Очень похоже на подъёмник, но я не видел ворота, который надо крутить, чтобы подниматься. Значит, крутить его будут другие люди, а Зеев подаст им сигнал, что пора. И точно, парнишка достал из кармана пластиковую штуковину, похожую на ту, что была у рэба Иегуды, и потыкал в неё пальцем. Раздалось то самое гудение, что недавно насторожило Дваша, канаты натянулись, и подъёмник пополз вверх.

Конечно, как же я не догадался? Если у израильтян есть моторы, что крутят лопасти геликоптера, с какой стати им руками крутить ворот подъёмника? А мальчишка - всё-таки мерзавец. Когда шёл к нам, спустился на этой хреновине, а вверх собирался тащить нас по штурмовой лестнице. Так что подзатыльник он честно заработал. Тем временем мы проехали через круглый проём в потолке, снизу я его не заметил. Лона, едва мы начали подниматься, схватилась за меня, да так и не отпускала. Дваш лёг набок и, похоже, заснул, хотя с ним никогда нельзя быть уверенным. А я... Мне смотреть вниз с высоты в сорока локтей - сущая ерунда. Доводилось заглядывать в пропасти в тысячу локтей в глубину.

Едва подъёмник закрыл проём в потолке трюма, мотор остановился, причём юнга никаких команд не отдавал. Не иначе, автомат какой-то сработал, в смысле, автоматический механизм. Какое-то подобие предохранительного клапана на котлах - досюда можно, а вот дальше - хрен тебе, запрещено. Юнга сошёл с подъёмника, мы последовали за ним. Сперва по палубе, потом по каким-то коридорам, и в конце концов мы подошли к необычной двери. Зеев что-то на ней покрутил, и она распахнулась с каким-то странным чмоканьем. Лона его спросила и перевела мне ответ:

– Эта дверь особая, не пропускает ни воду, ни воздух.

– Она есть герметичная, - вспомнил я нужное название.

– Наверно. Никогда этого слова не слышала, - она вошла в каюту и радостно закричала.

Я тоже шагнул внутрь и увидел двух обнимающихся женщин.

– Как я рада тебя видеть, Мелона, деточка моя, - приговаривала Фанни, гладя Лону по волосам.

– Алам это есть кто?
– спросил я, просто чтобы не молчать.

– Алам - это моё воинское звание. Полковник, по-вашему. Ещё вопросы есть?

– Кобыла в трюме есть зачем?

– Свадебный подарок Мелоне. Вы, два юных идиота, взяли из королевской конюшни жеребцов. Как они, по-вашему, будут размножаться в Эльдорадо?

– Там есть другие лошади, - сказала Лона.
– Жеребцам безразлично, та порода или не та.

– Ты видела горских лошадей? Они размером чуть больше вашей мерзкой собаки! Им не разродиться, если вдует такой гигант.

Фанни была права, но я задумался о другом. Сможет ли эта порода прижиться в горах? Они большие, крови в них много. Хватит ли в нашем воздухе кислорода, чтобы насытить всю кровь? Хотя в иноземных купеческих караванах бывают лошади с равнин, и они размером хоть и поменьше королевских, но куда больше наших. Так вот, купеческие лошади вовсе не помирают массово от удушья. И всё же непонятно, что делать с этими двумя красавцами и красавицей, если они не приживутся в высокогорье?

– Пытаешься угадать, приспособятся ли они к горам?
– ехидно поинтересовалась Фанни, уже переставшая обниматься с Лоной.
– Не бойся, в Берге их сородичи прекрасно себя чувствовали, а там высота ненамного меньше вашей.

– А я смогу приспособиться?
– робко спросила Лона.

– Сможешь. Поначалу будет противно, но привыкнешь быстро. Вон, мать твоего дружка тоже родом с Побережья, и ничего, живёт в Эльдорадо припеваючи. Тебе же не придётся там валуны ворочать. А чтобы просто ходить или кататься на лошади, кислорода достаточно. Ты мне вот что скажи, малышка - мне с тобой ехать? Не волнуйся, я там выживу.

– Это есть зависящее не только от тебя, - буркнул я.

– Не вздумай!
– вскинулась Лона.
– Она мне маму заменила!

– Она есть ничего не заменявшая, - отмахнулся я.
– Лона, ты есть способная объяснить, седло кобылы есть мокрое почему?

– Да, я заметила, что мокрое. Но тётя Фанни упала с королевской лошади и сломала руку, я же тебе говорила.

– О чём вы треплетесь?
– Фанни изобразила непонимание.
– Какая разница, кто рожал Мелону? Я её вырастила с самого рождения и до возраста, когда она способна о себе позаботиться. Чего ты ещё от меня хочешь?

Совсем недавно я считал, что незачем выяснять, мать она Лоне или нет. Но сейчас увидел, как тепло Лона к ней относится. А ведь одна получит доступ к нашим секретам, а вторая - полковник иноземной разведки и руководитель операции, направленной, скорее всего, против Эльдорадо. Нет уж, раз Фанни не хочет прояснить, кто тут чья дочь, я должен ей всячески мешать, даже если не понимаю её мотивов. То есть, вносить ясность.

– Седло есть мокрое почему?
– повторил я свой вопрос.

– Я на этой лошади не ездила, если ты об этом. Пойми, Ребекка погибла случайно. Она плохо умела ездить верхом, вот и упала с лошади, а вовсе не потому, что не имела королевской крови.

– Седло есть мокрое почему?
– я не собирался обсуждать с ней гибель Ребекки.

– Герцог, ты пытаешься меня допрашивать?
– Фанни изобразила негодование.
– Я не знаю, почему намокло седло. Кто-то его намочил. Такой ответ тебя устроит?

– Его, может, и устроит, а меня - нет, - решительно заявила Лона.
– Тётя Фанни, кто моя мама? Ты?

– Твоя мама - Ребекка, и ты это отлично знаешь. Она была плохой наездницей, в Израиле мало кто ездит верхом. Её заставили, в Гроссфлюсе такой обычай - родившая жена принца своей верховой прогулкой показывает придворным, что ребёнок от мужа. Ты тоже не раз падала с лошади, и о чём это говорит? Ребекке не повезло, упала неудачно, вот и всё.

– Седло есть мокрое почему?
– напомнил я о себе.
– Намочивший седло есть кто?