Чтение онлайн

Я тяжело сглатываю и трясусь в его руках крупной дрожью. Он отпускает меня и снова лупит кулаками об руль.

— Бл*ть! Чертова ты кукла!

— Расскажи мне правду, — шепчу слабым голосом, понимая, что сейчас посреди города он ничего мне не сделает, а я оказалась слишком близко к разгадке происходящего в своей жизни.

— Правду… — он достаёт сигареты, приоткрывает только свое окно и подкуривает, — Можно и ее… — горько усмехается, — Королев твой был редкостной гнидой. Зарабатывал карточным беспределом, и по каким-то понятиям считался авторитетным вором. Играл только по-крупному. Вот так и попался ему мой отец. Светило хирурги, бл*ть! Просрал Королёву все: бабки, машину, квартиру, в которой в этот момент жил со мной и матерью. Я, честно говоря, почти и не помню, что когда-то был коренным москвичом. В общем, когда отец попытался вернуть свое, Владимир его грохнул. Мать со мной в Томск укатила, думала там попроще будет. Стала в банке работать. Зарплату ей водкой выдавали, а она ее алкашам местным продавала по дешевке. Ну и сама начала потихоньку заливать. Меня забрали, мать сгинула…

Я начинаю выхватывать из памяти фрагменты рассказов брата про «толкового парня из Томска», складывать все, что знаю в одну картинку, перехватываю рукой рвущийся из горла истерический крик и закрываю глаза, пытаясь закрыться от реальности.

— Ты убил Королева… — говорю почти беззвучно.

— Я… — получаю такой же тихий ответ.

— Откуда ты узнал?

— Меня Королева сама нашла, — Гоша втягивает в себя сразу пол сигареты до фильтра и, мне кажется, что я вместо него чувствую горечь смолы. Он выкидывает бычок в окно и тут же подкуривает новую, — Пока в больничке с Ярым лежали… — он усмехается, — Мы ещё тогда с Яром договороились, что никто к тебе подкатывать не будет. Он боялся, что тебя грохнут, как отца и Мишкину мать, а я знал, что не буду теперь спокойно спать пока Королев дышит. Так себе женишки. Вот только Владимир жену переиграл. И все тебе оставил. Так ей суке и надо, — он со злостью, не ощущая боли, сжимает горящий окурок в кулак и швыряет его в окно, — Когда стало известно о завещании, стала меня шантажировать, чтобы дорешал вопрос. Знать я не знал, что ты при делах окажешься. И Ярого грохнуть я им дать не мог… Хотя теперь он меня всю жизнь будет мечтать завалить… Ну чего ты молчишь? — он перехватывает мои запястья, а меня качает от дыма и переизбытка эмоций.

— Что я должна сказать?

— Что понимаешь меня… — он целует мою ладошку, — Что поедешь со мной, девочка… — он чувствует, как я сжимаюсь на каждое касание губ и отпускает.

— Противно?

— Страшно… — шепчу, возвращаюсь в свой угол и обхватываю себя руками, — Можно… мое окно тоже открыть?

— Да…

Я высовываюсь в окно и жадно дышу свежим воздухом, пытаясь как-то осознать, уложить в голове, что теперь все закончилось.

— Вася… Наш вылет через час…

Я возвращаюсь в салон и оборачиваюсь на Гошу. Теперь вижу его совсем иначе. Молодой, уставший мужчина, который ничем не отличается от Ярослава, Миши или моего брата. Который отвечает за поступки своих родителей так, как считает правильным. И совершает свои, за которые тут же платит высокую цену.

— Я должна лететь с тобой?

— Бл*ть…. — Гоша проводит пальцами по волосам, — У меня совсем нет шанса сделать нормально? — он грустно усмехается и смотрит мне в глаза.

Я сжимаю губы и качаю головой.

— Мне жаль… Извини… Пожалуйста.

Гоша тихо истерично смеётся и несколько раз прикладывается затылком об подголовник.

— Тогда возвращайся к мужу, Василиса, — Гоша отщёлкивает двери, — Я вызову тебе такси. И… можешь рассказать Ярому правду… Пусть ищет.

— Не надо такси, — я сама прикасаюсь к его руке с телефоном, — К Ярославу тоже не вернусь, — пытаюсь выдавить из себя что-то на подобии улыбки, — Можно? Я просто сейчас выйду и пойду? — я аккуратно кончиками пальцев глажу его по руке, успокаивая и желая, чтобы у него все сложилось хорошо.

— Куда ты пойдёшь? — Гоша хмурится, — А вещи? У тебя даже нет телефона.

— Оставить их в машине. Дома у меня есть МОИ вещи, — я подхватываю ремешок сумки и дёргаю ручку двери, — Гоша…

— Мм? — он смотрит куда-то в пустоту перед собой и на меня не оборачивается.

— Я тебя прощаю, — быстро выхожу из машины, чтобы не разрыдаться.

Меня тут же захватывает гул большого города. Ветер треплет волосы, я придерживаю их рукой и пытаюсь сориентироваться на местности, чтобы побыстрее потеряться. Вспоминаю, что, кажется, если перейти дорогу и пройти по улице один квартал вниз, можно найти старый кинотеатр со сквером. Там получится спокойно посидеть и подумать. Подумать… Господи, нет!!! Меньше всего мне сейчас хочется осознавать происходящее. Переставляю ноги, слушаю, как стучат мои каблуки, и считаю красные камни на тротуарной плитке. В детстве все играли в игру, когда можно наступать на камни только определенного цвета, иначе ты сгоришь в лаве…

Подхожу к краю проезжей части и смотрю на другую сторону дороги. Чуть левее светофора есть небольшой магазинчик быстрого питания. Это то, что нужно. Я уже представляю, как наберу большой пакет фаготтини, буду их есть, сидя рядом с памятником А. Барто и кормить голубей.

Светофор загорается зелёным, и я делаю шаг на проезжую часть. Сейчас, после недели взаперти, мир кажется мне особенно интересным. Я с удовольствием «впитываю» в себя новые рекламные билборды, забавляюсь малышом, которого мама настойчиво оттаскивает от жирного рыжего котяры. Наверняка растолстел на подачках фаготтини… Вдруг понимаю, что среди людей появляется напряжение, я не могу понять в чем дело, хочу оглядеться, но порыв ветра снова треплет волосы. Я снимаю пряди с лица, мне остаётся несколько шагов до тротуара, когда справа от себя я слышу визг тормозов, удар и скрежет металла. Паникуя, хочу обернуться, но правая нога попадает в отверстие сливной решётки. Я начинаю путаться в платье и терять равновесие. Больно бьюсь коленкой об асфальт, потом локтем, пытаюсь задержаться, но рука подкашивается, и прежде чем отключиться, сквозь острую боль в голове я ощущаю лбом шершавую твёрдость бордюра… Меня окутывает сладкой, тяжелой темнотой с цветными брызгами перед глазами.

Ярослав

— Ярослав, да услышь ты меня! — Валера сидит за столом, а я стою к нему спиной и смотрю в окно, медитируя на нескончаемый поток машин, — Среди парней атмосфера нездоровая. Ты уже просто задрочил всех, — я резко поворачиваюсь к своему водителю.

— Задрочил?? — размашистым шагом дохожу до своего места, хватаю бумаги и швыряю их по столу, — Ты правда считаешь, что вторая проверка санэпидемстанции за две недели — это, блять, случайность? Чтобы меня секретарша вынимала из постели в восемь утра, потому что «дорогие гости пожаловали»?

— Всяко бывает, Яр, может ни у одного только Елецкого есть виды на алкоголь в городе.

— Так вот пусть приходят и обсуждают! Почему нужно действовать, как крысы?

— Ярослав Павлович, — дверь кабинета открывается, и в проёме появляется голова секретарши, — Простите, к вам…

— Стучать надо! — я ору на неё, сам не понимая зачем.

— Я стучала, — она жалобно пищит и утекает, закрывая за собой дверь.

— Она стучала… — Валера смотрит на меня с осуждением.

— Да блять! — срываюсь с места и иду к двери. Рывком открываю ее, — Что ты хотела сказать? — прожигаю секретаршу взглядом.

— К вам девушка…

— Я же сказал, что меня нет! — резко разворачиваюсь, чтобы вернуться в кабинет и торможу, — Лина? — черт, мы не виделись уже несколько лет.

— Здравствуй, Ярослав, — она нервно теребит ремешок сумки под моим тяжелым взглядом, — Мне очень нужно поговорить с тобой наедине, — она косит глазами в сторону открытой двери, — Это, наверно, важно. Я могу войти?

— Входи… — я растеряно пропускаю бывшую любовницу в кабинет.

— Здравствуйте, — увидев, Валерия девушка замедляет шаг и оборачивается на меня, — Ярослав, важно, чтобы совсем наедине…

— Валер, — я киваю парню, — Выйди, пожалуйста. Только не уходи далеко.

— Я в приемной буду.

— Прошу, — жестом приглашаю девушку сесть.

Лина провожает взглядом моего водителя, проходит к столу и занимает кресло напротив меня.

— Яр, я бы тебя никогда не побеспокоила. Но… Даже не знаю, как сказать. Я знаю, что ты женился. Так вышло, что твоя супруга покупала свадебное платье в моем салоне. Кстати, он открыт на те самые деньги, что ты мне оставил в качестве прощального подарка. Спасибо тебе, — я киваю. Смотрю на неё внимательно и не понимаю, к чему она клонит, — Твою жену в день покупки сопровождал очень странный человек. Если он на тебя до сих пор работает, то тебе стоит к нему внимательнее присмотреться, — она достаёт из сумочки свернутый лист бумаги, — вот это записи с камер.

Я разворачиваю лист и смотрю на размазанное изображение Гоши.

— Я знаю, что он был с моей женой, — пожимаю плечами, — Что ты увидела в этом криминального?

— Возможно, я сейчас скажу тебе абсолютный бред, и ты тогда, пожалуйста, не сердись на меня, — она начинает говорит скороговоркой, — Понимаешь, я сначала ей очень позавидовала, вспомнив, каким шикарным мужчиной ты можешь быть, когда захочешь, но потом… — она переводит дыхание и сглатывает, — Потом мне стало ее очень жаль. Я вспомнила, как омон ресторан твоего отца накрывал, как девочек за волосы волокли, а меня на ресепшн не тронули… — я замечаю, как едва заметно дрожат ее губы.