Чтение онлайн

— Вы одна из тех деятельных натур, которые поднимаются с рассветом, леди Амелия?

Амелия отметила, что он снова перешел на официальный, тон, — возможно, потому, что они вернулись в Белгрейв. Интересно, подумала она, можно ли чувствовать себя непринужденно, когда все это великолепие давит на тебя со всех сторон. Берджес-Парк тоже был величественным сооружением — тут не могло быть никаких сомнений, но в нем чувствовалось тепло, которого не было в Белгрейве.

А может, все дело в том, что она привыкла к Берджесу. Она росла там, смеялась, гонялась за сестрами, подшучивала над матерью. Берджес был ее домом, а Белгрейв напоминал музей.

Какой храброй должна быть Грейс, чтобы просыпаться здесь каждое утро.

— Леди Амелия, — услышала она настойчивый голос Томаса.

— Да, — поспешно отозвалась она, вспомнив, что он задал вопрос. — Да. Я не могу спать, когда светло. Особенно трудно летом.

— А зимой легко? — В его голосе прозвучало веселье.

— Вовсе нет. Зимой еще хуже. Я слишком много сплю. Полагаю, мне было бы хорошо жить на экваторе, с идеальным разделением дня и ночи независимо от сезона.

Он бросил на нее любопытный взгляд.

— Вам нравится изучать географию?

— Да. — Амелия вошла в кабинет и прошлась вдоль книжных полок, касаясь пальцами кожаных переплетов. — Точнее, мне бы нравилось. Я не слишком сведуща в географии. Наша гувернантка не считала ее важным предметом, как и наши родители, наверное.

— Правда? — спросил он, явно заинтересованный.

Это удивило Амелию. При всех их утренних похождениях, он оставался… самим собой, и она не привыкла, что его интересуют ее мысли и желания.

— Танцы, — сказала она, отвечая на его невысказанный вопрос. — Рисование, фортепиано и математика в объеме, достаточном, чтобы мы могли считать, сколько стоит весь модный ансамбль одежды.

Он улыбнулся.

— И что, сумма впечатляющая?

Амелия бросила на него кокетливый взгляд через плечо.

— О, ужасно. Я разорю вас, если мы будем давать более двух маскарадов в год.

Он скорчил кислую гримасу, затем указал на книжный стеллаж у дальней стены.

— Атласы вон там — на тот случай, если вы пожелаете удовлетворить свой интерес.

Она улыбнулась, немного удивленная его жестом, и двинулась через комнату, чувствуя себя странно польщенной.

— Я услышала несколько минут назад, что вы редко бываете в этой части дома.

Его губы изогнулись в иронической полуулыбке, которая выглядела довольно нелепо в сочетании с его подбитым глазом.

— Достаточно часто, чтобы знать, где найти атлас.

Амелия кивнула, вытащив с полки наугад тонкий томик большого формата. На обложке было выгравировано золотым тиснением: «Карты мира». Корешок скрипнул, когда она раскрыла атлас. На титульной странице значился 1796 год, и у Амелии мелькнула мысль: когда в него заглядывали в последний раз?

— Грейс обожает атласы, — сказала она, недоумевая, почему это вдруг пришло ей в голову.

— Вот как?

Он подошел ближе.

— Да. Кажется, она об этом говорила. А может, я слышала это от Элизабет. Они всегда были близкими подругами. — Амелия осторожно перевернула страницу. Книга не была особенно хрупкой, но что-то в ней внушало почтение. Опустив глаза, она увидела большую карту, на весь разворот страниц, с заголовком: «Карта мира, 1791 год от Рождества Христова».

Амелия осторожно провела пальцем по Азии и вниз, до южной оконечности Африки.

— Только посмотрите, какой он большой, — промолвила она словно про себя.

— Мир? — уточнил Томас с улыбкой в голосе.

— Да, — сказала она.

Томас шагнул ближе, остановившись рядом с ней, и нашел пальцем на карте Британию.

— А теперь посмотрите, какие мы маленькие.

— Это кажется странным, не правда ли? — заметила она, пытаясь не обращать внимания на тот факт, что он стоит так близко, что она чувствует тепло, исходящее от его тела. — Я всегда поражалась, как далеко отсюда до Лондона, а здесь, — она указала на карту, — почти ничего.

— Не совсем. — Он измерил расстояние мизинцем. — Половина ногтя как минимум.

Амелия улыбнулась, предпочитая смотреть в атлас, а не на него.

— Мир, измеренный длиной ногтя. Это было бы любопытное исследование.

Он хмыкнул.

— Уверяю вас, в каком-нибудь университете этим уже занимаются.

Она посмотрела на него, что, возможно, было ошибкой, потому что у нее перехватило дыхание. Тем не менее она смогла сказать — и на удивление рассудительным тоном:

— Неужели ученые настолько эксцентричны?

— Особенно те, у которых длинные ногти.

Амелия рассмеялась, он тоже, и тут она осознала, что ни один из них не смотрит на карту.

Какие красивые у него глаза, подымала она несколько отстраненно, словно рассматривала произведение искусства. Ей нравились его глаза и нравилось смотреть в них.

Как случилось, что она никогда не замечала, что у него разные глаза? Она всегда думала, что они голубые — не бледно-голубые и не синие, а ярко-голубого оттенка. Но теперь она ясно видела коричневые вкрапления в радужке правого глаза.

Удивительно, что она не замечала этого раньше, — возможно, потому, что никогда не вглядывалась. А может, он никогда не подпускал ее к себе достаточно близко и достаточно надолго.

И тут он произнес, задумчивым и слегка удивленным тоном, какой был бы и у нее, осмелься она высказать свои мысли вслух:

— Ваши глаза кажутся сейчас почти карими.

— А у вас коричневые крапинки, — отозвалась Амелия и тут же пожалела, что не может провалиться сквозь землю. Надо же сказать такую глупость!

Он коснулся синяка на скуле.

— Крапинки?

— Нет, в правом глазу, — пояснила Амелия. Если уж нельзя взять свои слова назад, нужно хотя бы объяснить их значение. Она собралась показать, но тут же отдернула руку. Не может же она коснуться его и тем более ткнуть в глаз.

— А это. Удивительно, не правда ли? — Он скорчил странную гримасу. Впрочем, нет. Она не казалась бы странной на лице кош угодно, только не его. Чуточку смиренная и немного пристыженная, но такая человечная, что ее сердце пропустило удар.