Чтение онлайн

– Лилька, иди спать, – говорит мама, не поворачиваясь. – Ты устала, у тебя визуальный бред. Завтра воскресенье, выспимся и обо всем поговорим.

Как только я ушла в комнату, в кухне стукнула дверца навесного шкафчика. Там у мамы стоит початая бутылка виски. Ладно, это для меня не новость. Главное сейчас – поставить будильник. Не отвлекаться на бред. Типа, вырастет ли орхидея, если ее корешок засунуть в живот убитого человека?.. Или по реке плыл не призрак убийцы моего отца, а призрак моего сегодняшнего визуального бреда?..

Включаю свой ноутбук, устанавливаю мелодию звонка. Теперь нужно рассчитать время. А не посмотреть ли мне карту перед этим?

Открываю карту пригородов Петербурга. Смотрю север – северо-запад. Нахожу дачный поселок, вижу выезд из него – широкая ленточка – и крошечное ответвление проселочной дороги направо. Поселение Объедкино на этой карте отсутствует, зато есть Загибайлово – Байрон правильно назвал. И проселочная дорога подходит вплотную к болотистым местам, а в полукилометре от этих самых мест протекает речушка. Или ручей. Без названия.

Итак. Чтобы дойти до стоянки такси у Московского вокзала, доехать потом до дачи Байрона на заливе, повернуть от нее на проселочную дорогу... Рано утром в воскресенье полутора часов вполне хватит. Значит, встать нужно в шесть двадцать. Нет, лучше с запасом – в шесть. Устанавливаю время звонка. С запасом. Смотрю на время внизу экрана. Почти двенадцать. Или вообще не ложиться? Подождать звонка Байрона? Где мой... телефон? Я же вынимала симку, нужно ее вставить...

Это было последнее, о чем я тогда подумала, потому что, вероятно, в следующую секунду свалилась головой на подушку, заснув в полете.

Проснулась я под бой тамтамов. Шесть утра. Сажусь и обнаруживаю себя в халате, вспоминаю, что так и не активировала телефон, бросаюсь к рюкзаку и наступаю на лист бумаги на полу у моей постели. Записка от мамы. Беру ее и иду в кухню.

«Звонил Байрон на городской, просил передать: они нашли два черепа, большой и маленький. Я сказала, что нахожусь в теме. Обещала помочь с захоронением в собственной могиле. Включи телефон».

Открываю навесной шкаф. Бутылка почти пуста. Понятно, почему мама «в теме» и буквы так скачут. Осматриваю стол с остатками нашего празднования. Нужно спешить. Вставляю симку, одеваюсь и заглядываю в спальню мамы. Спит. Крепко. Это слышно даже на расстоянии. Иду на цыпочках выключить лампочку и убедиться, что сигарета в свесившейся руке давно погасла. Под маминой щекой на подушке лежит небольшой серый мешочек с моими волосами. Осторожно закрываю за собой дверь.

Что взять с собой? Паспорт, медицинскую карточку, деньги, телефон. Все поместилось в карманы. В этот момент я замечаю, что мама все-таки вырвала из моего блокнота листок с планом местности. Не помню, поставила я там дату?.. Это будет уже весной, в марте.

В шесть двадцать, одетая к выходу, я закрыла ноутбук и двинулась к весне.

– За сорок минут доберемся, – сказал мне таксист у вокзала.

Я прилегла на заднем сиденье. Сильно стучало сердце. Я положила одну ладонь на живот, а другую – на грудь слева. Пусть послушает мой тамтам.

Мы подъехали к дачам на заливе. Я попросила остановиться. Уже изрядно посветлело, но дом Байрона был освещен – горели все окна. На подъезде к нему стояли две милицейские машины и фургон. Я вышла из такси, подошла к соснам. На фургоне была надпись «Лаборатория». Только в этот момент я вдруг поняла, что натворила. Мне стало жалко Байрона и его родителей за поруганный чужой обувью дом, за ужас разрытой под беседкой могилы. Бедный Бирс. Теперь уж он не станет улыбаться всякий раз, когда меня увидит.

Вернулась в машину. Когда мы доехали до поворота на проселочную дорогу, я так отчетливо увидела впереди Верочку, что чуть не закричала. А потом поняла, что она мне мерещится – можно сморгнуть ее, и все. Не является, как до этого – с болезненной реальностью, а просто мерещится.

– Дальше куда? – спросил таксист, притормозив.

Я осмотрелась. Мы доехали до конца проселочной дороги. Дальше в точности, как на карте, начиналась болотистая местность. Над этой болотистой местностью нависало серое болотистое небо, из которого сыпалась то ли мелкая крупа, то ли колючий дождик. Где-то там, за болотом, или внутри его течет река. Не для всех...

Тем не менее было уже вполне светло. Я вышла из машины, осмотрелась и испугалась – совсем светло. 30 октября. Достала телефон, а на нем пропало время, пока он был в отключке. Пришлось спросить у таксиста.

– Семь часов тридцать две минуты, – сообщил он.

– А почему тогда мне кажется, что рассвет уже случился? – показываю на небо.

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Время перевели на час назад.

Ноги мои подогнулись, я схватилась за открытую дверцу:

– Кто?.. Кто перевел?

– Государство, – усмехнулся таксист. – Переход на зимнее время.

– Но как же!.. Мой компьютер, я ничего... не переводила... – без сил сажусь на сиденье, оставив ноги снаружи.

– Мой компьютер тоже умный, зараза. Сам переводится в три часа ночи. Дочка, мы не заблудились? А то, может, махнем обратно в Питер? Чего тебе тут делать на болоте?

– Нет... Спасибо. Я все равно прогуляюсь.

– Ну как хочешь. Скажи хоть свое имя.

– Зачем?.. – очнулась я и подозрительно посмотрела на таксиста.

– На всякий случай. За кого свечку поставить, если что. Странная ты какая-то. Ничего плохого не задумала? Не обремени уж мою душу грехом, что привез тебя сюда.

Свечку!.. Смешно. Давненько я не думала о боге. В Объедкино бога нет. Там все решают мертвые и речка с руслом в виде ленты Мёбиуса. А может, мне не помешает маленький огонек свечки, если я опять туда попаду?

– Текила, – говорю я, выходя из машины. – Спасибо за беспокойство.

И быстро ухожу, пока он не пожалел меня до вынужденного насилия, как это делают заматерелые взрослые – затолкает силой в машину и вернет в город. К маме....

Отойдя на безопасное расстояние, я услышала звук отъезжающего такси. Отдышалась, осмотрелась и укусила себя за руку. До крови. Больно. Я опоздала, надо же!.. Иду к предполагаемой речке на предполагаемое место встречи с предполагаемым сыном. А где мой сын? У Верочки теперь по-любому будет могилка с именем, странствовать ей больше не придется. Я не поеду жить на дачу Бирсов, и вообще – буду ли еще беременна?

Останавливаюсь у небольшого озерца и топчусь, размышляя – куда теперь идти? С какой стороны обойти большую лужу – а вдруг это болотная ловушка? Шагну и окажусь под черной водой... В каком я времени? А вдруг – ни в каком? В полнейшем безвременье! – к рассвету не успела, заблудилась в кустарнике и засосалась в лужу.