Чтение онлайн

— Пошла отсюда! — изо всех сил закричала Сьюзен, но птица даже не дернулась.

Сьюзен бросилась к Чейзу: спасибо, Боже, он остался цел и невредим. Сьюзен швырнула в птицу сначала один камень, затем другой, но гриф лишь ловко отскакивал, уворачиваясь, но не улетал.

А хуже всего было то, что уже начинало темнеть.

Взглянув сначала на безжизненное тело Чейза, затем на черные тени, постепенно окутывающие лагерь, Сьюзен почувствовала себя такой же одинокой и брошенной, как в ту первую ночь, когда Чейз оставил ее среди пустыни. Неужели ей предстоит еще одна такая ночь?

Солнце тем временем уже скользнуло за горизонт. Ужас охватил душу Сьюзен, а мертвая тишина до боли резала слух.

А птица не сводила с нее глаз.

Она ждала.

Сидя подле Чейза, Сьюзен смотрела только на огонь — смотреть в темноту ей было невыносимо страшно — и все думала, что же с ними будет. Впрочем, ей настолько хотелось пить, что эта мысль почти затмевала все остальные. Не считая, разумеется, беспокойства о Чейзе.

Обернувшись, Сьюзен с радостью обнаружила, что гриф наконец улетел. Спасибо, Господи! Сьюзен вздохнула с облегчением. Одной проблемой стало меньше.

Но радость ее оказалась преждевременной. Отвратительная птица сидела теперь в тени, на огромном кактусе, будто поджидая, когда же наконец умрет Чейз. А потом — Сьюзен.

При мысли об этом девушка вздрогнула. Страх смерти заполз ей в душу, буравя, словно червь. Дрожа, она с тоской думала о том, что может стать жертвой жестокой судьбы.

А птица тем временем принялась выклевывать колючки из огромного бочкообразного кактуса. Сьюзен глядела, не отрываясь, как острый клюв впивается в толстую кожу растения. Гриф поднял голову и посмотрел прямо на Сьюзен, точно хотел сказать: «На-ка вон, погляди!» Затем, к ее величайшему удивлению, птица откусила от кактуса кусок и, проглотив его, насмешливо взглянула на девушку своими похожими на бусины глазами.

— Что ты делаешь? — Сьюзен даже подскочила от удивления. — Разве это едят?

Она зажгла фонарь и, взяв в руки нож Чейза, подошла поближе к растению. Гриф взмахнул крыльями и перелетел на камень, откуда, нагнув на бок черную голову, внимательно наблюдал, как Сьюзен проделывает в кактусе ножом дыру.

Каково же было удивление Сьюзен, когда из-под кожи грозного растения брызнула белая, похожая на молоко жидкость!

Если птица пила ее, то почему ее не могут пить они с Чейзом? Но, с другой стороны, грифы и тухлое мясо едят, а для людей оно все равно что яд.

Может, все же попробовать? Ведь если они не найдут в ближайшее время жидкости, им грозит верная смерть! Сьюзен с любопытством намочила палец в белом молочке, облизала и поморщилась от горечи. Она тут же вспомнила случай из детства, когда кузина угостила ее соком из стеблей одуванчика. Как же было горько и обидно маленькой Сьюзен! Но теперь эта горечь была на вес золота.

Боясь потерять хотя бы каплю драгоценной жидкости, Сьюзен бросилась к костру, схватила пустую флягу и стала завороженно смотреть, как белое молоко льется в нее тонкой струйкой.

Впервые за целый день Сьюзен рассмеялась:

— Подожди, Чейз! Когда ты это попробуешь, ты непременно проснешься.

Не обращая внимания на птицу, Сьюзен принялась проделывать другую дыру. Дело шло медленно, к тому же плечо и рука Сьюзен безумно устали держать флягу, и скоро она сдалась. Да и пальцы ее были уже порядочно исколоты шипами кактуса и кровоточили.

Сидя подле Чейза, Сьюзен облизывала пораненные пальцы и смотрела в раздумье на короля пустыни. Должен быть какой-нибудь более простой способ добывания жидкости!

Взяв нож, Сьюзен вернулась к кактусу, срезала верхушку — всего дважды уколов при этом палец — и с радостью увидела, как из мясистого кактуса мгновенно засочилось молоко. Отрезав от кактуса несколько кусков, Сьюзен швырнула их в котелок, в котором еще лежали остатки кролика, и поставила его на горячие угли.

Глядя на сидящего на камне грифа, Сьюзен сказала спокойно:

— Спасибо тебе, птичка. За одно это я не стану больше швырять в тебя камнями. Но учти, — пригрозила Сьюзен ей пальцем, — если ты только вздумаешь приблизиться к Чейзу, я тебя тотчас поймаю и изжарю на обед!

Сьюзен с удивлением увидела, как гриф взмахнул крыльями и улетел. Казалось, он понял смысл ее угроз. Она оторвала еще одну полоску от нижней юбки и, подойдя к кактусу, намочила ткань в молоке, сочившемся из проделанной ею дырки. Когда тряпка стала достаточно влажной, Сьюзен положила ее — мокрую и холодную — на пересохший рот Чейза. Он застонал, и Сьюзен с облегчением вздохнула. Это был первый за долгое время признак жизни. Однако за этим стоном ничего не последовало. Глаза Чейза оставались закрытыми, а дыхание — слабым.

Когда бульон вновь закипел, Сьюзен решила, что настала пора немного покормить Чейза. Не долго думая она вытрясла из его мешка все содержимое. Среди прочих вещей оказалась сковородка, чашка, нож, вилка и ложка. Сьюзен нужны были лишь чашка и ложка. Она налила горячий бульон и, сев скрестивши ноги подле Чейза, принялась дуть на бульон. От супа исходил сказочный аромат, но Сьюзен не съела ни капли. Весь бульон предназначался исключительно Маккейну.

— Чейз, прошу вас, очнитесь, — взмолилась Сьюзен.

Но он не подавал никаких признаков жизни. Говоря по правде, ее сильно пугал землистый цвет его лица — совсем, как у покойника. Она даже склонилась к груди Чейза, чтобы убедиться в том, что он еще жив.

Набрав в ложку немного бульона, Сьюзен попыталась протиснуть ее между губами Чейза, но жидкость лишь стекала по подбородку.

— Чейз, прошу вас, пожалуйста, откройте рот. Мы не можем тратить этот бульон зря…

Однако Чейз оставался без движения. Сьюзен попробовала еще раз — но все напрасно — она лишь напрасно расходовала драгоценную целительную жидкость, и тут ей в голову пришла блестящая идея.

Макнув самый чистый кусок от нижней юбки в чашку, она осторожно разжала губы Чейза и выжала бульон ему в рот. Плечо и рука Сьюзен адски болели, но она старалась не думать о них. Так проделала она несколько раз — и вот наконец губы Чейза приоткрылись и начали инстинктивно сосать мокрую тряпку.

— Умница, Чейз, — прошептала Сьюзен ласково и прижала тряпочку к его губам.

Дело продвигалось медленно. Спина болела, пальцы кровоточили. Но Сьюзен даже не думала об этом — сейчас, когда Чейз начал оживать, останавливаться было никак нельзя.