Чтение онлайн

Пираты покатились от хохота, награждая друг друга солидными тумаками, что, казалось, было необходимым условием для выражения их веселья.

Анна, не зная, куда деваться от стыда, стояла посреди всеобщего хохота и оживления. Подняв красное от смущения лицо, она с трудом пробормотала:

— Какой большой у вас корабль, капитан! И какой красивый…

— На борту его еще красивее, барышня! — с гордостью ответил Черная Борода. — И ты это увидишь!

И в самом деле, «Мщение королевы Анны» был красивым кораблем. Тич, любивший комфорт по своему вкусу обеспечил его себе в полной мере. Около года тому назад плавая на скромном шлюпе с косым парусным вооружением, он до самой гавани на Мартинике безуспешно преследовал купеческий корабль с французской Гвианы. Тот, даже не дав себе труда поднять все паруса, легко ускользал от него, словно барракуда, с каждой лигой увеличивая расстояние между собой и преследователем. Но в конце концов, уже на обратном пути в Гвиану, купцу чертовски не повезло, когда он, пробираясь в прибрежном тумане, снова натолкнулся на этот пиратский шлюп. Удачный выстрел, выпущенный наугад из носового орудия, разбил руль у купца, и Черная Борода взял судно в качестве приза. Он был достаточно опытным моряком, чтобы распознать хороший корабль, поскольку родился он в Бристольской гавани, постоянно забитой судами со всех концов света, и с девяти лет уже плавал палубным юнгой. Тич переименовал свой приз в «Мщение королевы Анны», словно тот был чем-то вроде привилегированного капера, и снабдил его сорока орудиями. Таким образом, размеры корабля, его скорость и вооружение сделали его наиболее грозным судом во всем Карибском море, где вообще было очень мало настоящих боевых кораблей. Репутация Черной Бороды, до сих пор уже известного среди островов Вест-Индии, как отважного и безжалостного пиратского капитана, отныне стала почти легендарной. Теперь он был самым опасным и удачливым пиратом во всех прибрежных водах Атлантики.

Внутри «Мщение королевы Анны» ни в коей мере не мог сравниться со своим безукоризненным внешним видом. На палубе тут и там валялись объедки, пустые фляги из-под рома; кое-где цветные стекла в вычурных витражах и панелях кормовых надстроек были выбиты. Подсвечники и фонари в темных проходах между палубами заросли нагаром и жирными потеками пролитого масла, словно заниматься таким тривиальным делом, как содержать их в чистоте, было делом недостойным мужчины и моряка. И по всему кораблю разносились клубы едкого и горького дыма с камбуза, когда кок разжигал плиту, готовя завтрак команде.

Но, в общем, это было самое чистое судно из всех, которые до сих пор приходилось видеть Анне. Во всем, что касалось надстроек, металлических частей, такелажа — оно просто сверкало. Тич, снова укрыв девушку полой плаща, с почти детской гордостью показывал ей свой корабль, улыбаясь и объясняя:

— Кое-кто из нас служил в королевском флоте, барышня. И нас приучили к тому, что на судне должен быть порядок. Так что всякий раз, когда мы берем приз и когда обстановка на море этому благоприятствует, мы переводим захваченную команду к себе на борт и, прежде чем отпустить их восвояси, заставляем все выскоблить до блеска. Ты еще не видела, с каким усердием, люди драят палубу и трут медяшку ради сохранения своей драгоценной жизни, — но, клянусь, на это стоит посмотреть!

Он провел Анну по низким орудийным палубам, окрашенным красной охрой, между рядами огромных, сверкающих начищенной медью пушек. Анна с изумлением вдыхала непривычный кисловатый запах квасцов, мелкими блестящими кристалликами покрывающих деревянную палубу в тех местах, где они были пролиты, чтобы предотвратить по жар. Пиратское судно, словно военный корабль во враждебных водах, всегда было в полной готовности отразить нападение. Пираты лежали вокруг орудий, потягивали ром и грызя сухари в ожидании завтрака. Другие храпели в подвесных койках или гамаках.

— Они так и спят, где попало, на всех палубах? — удивленно спросила Анна. Ее также несколько озадачило то, что никто из людей на орудийной палубе не проявлял стремления совершать по отношению к ней какой-либо фривольный поступок.

Черная Борода ответил одной фразой на оба вопроса, высказанный и невысказанный:

— Насчет этого я не устанавливаю никаких правил, барышня. Так уже принято среди нас, буканьеров! Но обычно палубная команда и мушкетеры размещаются на полубаке, причем каждый матрос делит свою койку с товарищем, так что, когда один спит, другой держит вахту, а потом меняются. Веселые ребята, эти наши палубные матросы!

Он осклабился, блеснув в улыбке золотыми зубами.

— Только никогда не поворачивайся к Ним спиной, если хочешь сохранить в целости свою юбчонку! Да, у нас на борту много драчунов — больше, чем нужно для корабля такого водоизмещения! Вон те головорезы между палубами — большинство из них канониры и орудийная прислуга…

— Прислуга? — улыбнулась Анна. Ей показалось ужасно комичной толстая важная барыня-пушка, которая имеет собственную прислугу из этих голых по пояс, загорелых до черноты, сверкающих зубами и белками глаз босоногих пиратов с засученными до колен штанами и серьгами в ушах. Тич заметил ее удивление при слове «прислуга», но это понятие было настолько привычным и будничным для него, что ему пришлось сделать усилие, чтобы подыскать подходящий синоним:

— Ну… подручные при пушках, что ли, — в свою очередь рассмеялся он. — Канониры не доставят тебе хлопот, барышня! Они вроде как… в общем, мы зовем их «морскими монахами», потому что у них нет никаких других забот кроме своих пушек. Ишь, как разлеглись на койках, каждый у своего орудия, — и ни один из них не несет вахты, разве что только в бою, да на учениях! Ты можешь разгуливать среди них так же спокойно, как в деревенской церкви — ручаюсь в этом! — потому что им вряд ли взбредет в голову блажь поволочиться за тобой. Редко кто из них не проклял женщину в душе, прежде чем отправиться в море! Грохот орудия, горячий пороховой дым вперемешку с ромом и азартной игрой, — вот и вся любовь и страсть, ради которой они живут на свете!

Он снова захохотал, снисходительно умалчивая о некоторых других чертах характера канониров.

— Чуточку тронутые, все они, — добавил он, словно этим объяснялось все остальное. Возможно, так оно и было в действительности.

Тич провел ее по темному проходу между большими мрачными орудиями в сторону кормы к грузовому трапу, который вел на ахтердек и в его капитанские апартаменты — величественную каюту внушительных размеров, занимавшую всю кормовую часть судна. Многочисленные цветные стекла в окнах каюты выходили на маленький аккуратный балкончик, нависший над рулем. Потолок был отделан белым с золотом, тяжелые портьеры, из синего шелка висели на окнах, затеняя каюту от слишком ярких, несмотря на раннее утро, солнечных лучей. Вдоль внутренней переборки располагалась широкая и низкая кровать черного дерева французской работы, украшенная резными купидонами и крылатыми нимфами. Кровать была застелена смятым покрывалом из красного шелка, потемневшим от пота в тех местах, где Черная Борода лежал во время душных и томительных тропических ночей. Заметив, что взгляд Анны остановился на пятнах, Тич сдернул драгоценное покрывало с кровати и, смяв его в комок, выбросил через ближайшее окно в море.

— Этого добра у нас хватает, — небрежно сказал он. — Легко досталось, легко и уходит — так водится у нас, буканьеров!

Один из пиратов накрывал в каюте длинный дубовый стол, расставляя на нем тарелки и блюда с едой. Это был худой рыжеволосый француз с ввалившимися щеками и красными, распухшими от ревматизма суставами пальцев, похожими на кисти винограда. Он бросил на Анну удивленный и недоброжелательный взгляд.

— О-ла-ла! — визгливо воскликнул он. — Ну и красотка! Прямо русалка — и волосы подстать: настоящий пучок водорослей!

Он захихикал и, присев на корточки от избытка чувств, замахал руками, словно диковинная птица крыльями:

— Где вы ее выудили, капитан, хотел бы я знать?

— Принеси еще тарелок, — невозмутимо бросил ему Черная Борода. — И закрой пасть, пока я не заткнул ее своим сапогом!

Он ободряюще улыбнулся Анне:

— Французик Танти — единственный человек на борту, который понимает толк в стряпне! Поэтому, черт побери, мы вынуждены терпеть его глупости, если не хотим жевать сырую солонину с сухарями!

У входа в каюту внезапно послышался глухой стук, словно упал мешок с песком. Тич быстро обернулся, мгновенно выдернув шпагу, так что свистящий звук выхваченного из ножен лезвия показался коротким, как хруст сломавшейся ножки у бокала. Увидев причину тревоги, он расхохотался. Виновником шума был Лори, который свалился на пол с блаженным выражением пьяного беспамятства на красном отекшем лице.

Анна впервые стала свидетельницей недюжинной силы капитана, когда тот нагнулся и одной рукой небрежно поднял безвольное тело Лори, как если бы оно было не тяжелее диванной подушки. Вытащив его в коридор, он окликнул кого-то за дверью в через мгновение вернулся в каюту один.