Чтение онлайн

Хмуро стряхнув потеки платком, Ноэль подумала, насколько права была Констанс, предупредив, что Саймон не выставит Куина из дома. Констанс даже предсказала его слова.

– Он мой сын, – заявил Саймон. Затем, когда Ноэль стала настаивать на немедленном разводе, он снова успокоил ее туманными обещаниями.

– А вот деревянный настил, пойдете через улицу, мэм?

Два грязных оборванца, мальчик и девочка, стояли рядом с ней, держа длинную доску. Ноэль вспомнила двух других детей, которые носили доску в дождливые дни и высматривали богатых клиентов, чтобы помочь им перейти через улицу.

– Спасибо, – ответила она, заставив себя улыбнуться.

Оказавшись на другой стороне улицы, она выдала шиллинг к удивлению пострелов.

– Купите себе пирог с почками и имбирных пряников.

Маленький мальчик поблагодарил и даже неловко поклонился, прежде чем оба унеслись прочь.

Ноэль выбрала неприметный столик в задней части чайной, и вскоре перед ней стояли кусок лимонного пирога и чашка чая, от которой поднимался пар. Она неспеша отхлебнула и задумалась над тайной вражды между Куином и Саймоном. Что такого произошло, отчего Куин так возненавидел отца? Она устало потерла виски.

– Ты знаешь, что Куин вернулся?

Взгляд Ноэль метнулся к соседнему столику, где сидели две женщины. Но говорившая располагалась к ней спиной и все, что она смогла разглядеть, это заднюю часть ладной шелковой мантильи. Но внимание Ноэль привлекла вторая женщина. Ей было около тридцати, и она была экстравагантно красива с черными волосами и небольшой родинкой, соблазнительно прильнувшей к уголку ее левого глаза.

– Откуда ты знаешь, что Куин в Лондоне? – спросила она с затаенным волнением; легкий иностранный акцент придавал ее голосу таинственное очарование.

– Не далее как два часа назад, я видела, как он ехал по Роттен Роу.

– Он был один?

Черноволосая красотка старалась придать своему вопросу безразличный тон, но напряженность ее умело накрашенных губ выдавала ее.

– Ах, Анна! – собеседница произнесла имя с придыханием, – Неужели и теперь ты собираешься вести себя с ним так же глупо, как во время его последнего приезда в Лондон.

– Это не глупость! Я одержима им.

– Ты и половина других женщин в Лондоне.

– Но он не возвращается к другим женщинам, как ко мне.

– Чем он тебя покорил Анна? Мы обе были со многими другими мужчинами. Может не такими красивыми как он, но все же…

– Потому что он возбуждающий и опасный. – Анна понизила голос, но Ноэль слышала ее слова. – Я хочу его, но он не будет принадлежать мне. Он неуязвим ко всем женским уловкам. Когда я дуюсь, он смеется. Если злюсь на него, он равнодушен.

– А в постели? – спрашивающая наклонилась вперед. – Каков он в постели?

Глаза Анны подернулись поволокой, а губы соблазнительно приоткрылись, когда она уставилась невидящим взглядом мимо своей компаньонки.

– Как никто другой. Он неутомим и безрассуден в своей страсти, и я забываю обо всем на свете. Я зарекаюсь, что в следующий раз сохраню самообладание и заставлю его умолять. Но знаю, что лгу сама себе. Он касается меня, моя решимость пропадает, и я отдаю ему всю себя.

Ноэль была не в состоянии больше слушать. Она даже не потрудилась посчитать монеты, которые бросила на стол, так отчаянно ей хотелось избежать дальнейшего подслушивания отвратительных бесстыжих признаний этой женщины.

К облегчению Ноэль, в тот вечер Куин не присутствовал за ужином, и она не слышала, чтобы он вернулся домой, хотя было далеко за полночь, когда она погасила свет.

– К вам мисс Кэтрин Уэлби, мэм.

– Что? – удивленно спросила Ноэль и взглянула на часы на письменном столе. Было всего лишь десять часов – едва ли подходящее для визитов время. Особенно для тех гостей, кто, как и Кэтрин Уэлби, неизменно выказывал ей неприязнь.

– Проводите ее в гостиную, Томкинс. И подайте чай. Полагаю, так будет лучше всего.

После того, как за дворецким закрылась дверь, Ноэль неохотно отложила стопку приглашений, на которые отвечала, и так хлопнула крышкой письменного стола, что фарфоровая пастушка, стоящая наверху, с грохотом сдвинулась со своего места. Как правило, она питала отвращение к подобным занятиям, но сегодня целью ее было обеспечить себе благовидный предлог, чтобы закрыться в кабинете до самого ланча. Ноэль рассчитывала, что к этому времени Куин уедет, и она избежит случайной встречи с ним, по крайней мере, этим утром.

Каблуки ее домашних туфель громко стучали о мрамор фойе. Машинально она постаралась приглушить свои шаги: хотя в этом доме ОН провел лишь двадцать четыре часа, молодая женщина уже чувствовала себя узницей.

Разглаживая складки на платье, она вошла в гостиную:

– Мисс Уэлби, как приятно вас видеть!

– Зовите меня Кэтрин. А я, конечно же, буду звать вас Дориан, – восторженно вскричала ее гостья, и приглашающе похлопала по сиденью рядом с собой. Без особого желания Ноэль присела настолько далеко от нее, насколько это позволяли размеры канапе и общепринятые правила приличия.

– Я совершенно уверена, что мы станем лучшими подругами, Дориан. Ведь у нас так много общего, – и посетительница начала перечислять все то, что составляло большую часть ее недавнего светского досуга.

Слушая ее, Ноэль все старалась отгадать, в чем же причина столь неожиданного визита. Хотя они с Кэтрин Уэлби и посещали одни и те же приемы, едва ли их можно было назвать подругами. От легкомысленной маленькой блондинки она услышала не больше дюжины коротких фраз.

– Прошу прощения? – осознав, что она что-то пропустила, Ноэль вновь обратила свое внимание на непрошенную гостью.

– Я спросила, не хочешь ли ты прокатиться со мной верхом в парке на следующей неделе?

– Мне очень жаль, но я не езжу верхом.

– Как? Не ездишь верхом? – изумление мисс Уэлби было бы меньше, даже если бы хозяйка дома объявила, что сбежала из турецкого гарема.

– Как ты знаешь, я выросла в Индии,– с легким превосходством сказала Ноэль, как бы объясняя этим все.

– О да, несомненно!

После недолгой паузы, мисс Уэлби погрузилась в описание всех достоинств своей новой амазонки, подробно рассказывая про каждую складку и деталь отделки. Ноэль же с трудом подавляла зевоту. И тут принесли чай.