Чтение онлайн

— Дядя был не в настроении, когда уезжал, — аккуратно произношу и кладу свои ладони Дыму на плечи.

Он что-то невнятно мычит и утыкается носом мне в шею. Шумно втягивает воздух, будто… нюхает меня.

Господи.

— Но ты же поможешь, правда? Я знаю, у вас с ним не очень красивая история получилась. Соня вообще не верит, что ты порядочный человек.

Я тут же замолкаю и прикусываю губу. Не нужно было ее упоминать. Оно само из меня вырвалось. Я слишком устала, поэтому сложно себя контролировать.

Чувствую, как Дым каменеет в моих руках.

— Что еще она говорила? — спрашивает настолько серьезным и ровным тоном, что на секунду мне кажется, будто Дым вообще ничего сегодня не пил.

— Ничего, — хочу соврать, но понимаю, что он раскусит меня, — хорошего, — выдыхаю.

Мне становится до ужаса неловко и стыдно, будто я только что оскорбила Дыма. Ни за что.

Он снова хмыкает, ведет носом от основания шеи к моей щеке, подбородку, затем… наши губы соприкасаются. Мы не целуемся. Только касаемся друг друга губами. Медленно. Почти чувственно.

У меня мурашки по коже. Дыхание напрочь сбивается, а внутри происходит нечто невообразимое, но до боли приятное.

Я хочу, чтобы Дым меня поцеловал. И пусть он сейчас наверняка думает о другой. Пусть он несвободный, пьяный и явно меня презирающий. Но пусть на эти несколько секунд станет по-настоящему моим. Пожалуйста.

Чувствую, как он ладонью зарывается в мои распущенные волосы. Я кое-как причесала их в ванной, распутала, но на кончиках они всё равно остались жесткими. Правда, Дыма это ни капли не волнует. Он будто кайфует от того, что прикасается к моим прядям.

Меня саму начинает немного вести. И это уж точно не связано с одним-единственным бокалом шампанского, который я цедила на протяжении всего праздника.

— Она права, — выдыхает мне в губы Дым и отстраняется.

— Что?

Мне требуется несколько секунд, чтобы собрать в кучу свои расползшиеся мысли.

— Т-твоя сестра права, Алмаз. Ничего хорошего во мне нет.

— Все мы неидеальны, Дым.

Он улыбается. Почти насмехается надо мной. В «дымных» глазах проскальзывает нечто такое холодное и острое, отчего мне становится зябко.

— Глупая.

— Ты мне об этом уже говорил.

— Мало говорил.

— Зачем ты пытаешься меня сейчас обидеть?

Дым теперь не просто улыбается, он смеется. Открыто. Надо мной. Почему-то этот смех становится для меня обидней, чем все слова, которые я сегодня выслушала от Сони.

— Мне похуй на тебя. Запомни уже наконец, — холоднокровно отрезает Дым и подходит к прикроватному столику. На нем лежит какая-то папка с бумагами. — Весь б-бизнес твоего дядюшки теперь мой. Он сам отдал, чтобы я тебя не тронул.

У меня холодеют конечности.

— Человек он хуевый, а дядя — на твердую тройку.

В голове болезненно-ярким конфетти взрываются последние слова дяди.

«Ты понятия не имеешь, что натворила, Яра».

Я действительно никак не могла понять, что он имеет в виду. С моей точки зрения, всё работало идеально. Я теперь жена Дыма. Он помогает моей семье, получает за это свой процент и… всё.

— Бред, — это не я говорю, а глупая часть меня, которая не хочет принимать реальность.

Дым снова начинает смеяться.

— Ты сама мне вложила это в руки, — он машет у меня перед лицом папкой. — Не пришлось даже напрягаться. Ты отдала одну часть, а твой дядя — всё остальное.

— А если бы он не согласился? Ты убил меня?

— Для начала п-п-покалечил, чтобы придать мотивации, — Дым отвечает так легко, будто для него это совсем ничего не стоит. — А ты п-п-подумала, что я сжалюсь над маленькой бедной девочкой, потому что она разрешила себя поцеловать?

В горле вот-вот взорвется комок слез. Пытаюсь проглотить, но он слишком плотно вцепился своими колючками в меня.

— Тогда ты не просто глупая, ты — тупая овца, Яра. После твоей сестры я никого никогда не смогу полюбить, — он кладет папку подмышку, забирает из ведерка бутылку и неторопливой походкой идет к выходу из спальни. — Завтра наш брак аннулируют. Ты мне больше не нужна. Спокойной ночи, пока еще жена.

Дым

— Старик, а ты почему еще здесь? — ржет Зима и хлопает по заднице свою Полину, чтобы та поскорей свалила в их номер.

Друг тоже сегодня ночует в отеле.

— П-п-праздную, не видно? — лыблюсь и показываю бутылку дорогого шампанского, которую спёр из номера.

В идеале хочется чего-то покрепче, но сил искать нет, так что и эта кислая херня подойдет.

Зима хмурится а-ля грозный батя и до щелчка закрывает дверь. В длинном коридоре, устланном охереть какими дорогими коврами, мы остаемся вдвоем.

— Ты за сегодня столько выжрал, что уже либо блевать должен, либо дрыхнуть. Ну на крайняк трахать свою хорошенькую женушку.

От упоминания Яры я кривлюсь не хуже, чем от приступа острой зубной боли.

— Да ну, старик! Не говори, что ни разу на нее не встал. Там только ебать и ебать.

— Прикурить есть? — показываю пальцами римскую двойку.

Последнее, о чем я хочу сейчас говорить, так это о том, насколько сильно стоит у меня на Яру.

Зима ловит мой настрой и молча протягивает целую пачку. Благодарю кивком и верчу головой. Ищу лифт. Здесь курить нельзя. А я не то, что великий блюститель закона, но моя пьяная голова сейчас явно не потянет мозгоебку от персонала.

— За тобой должок, дружище! — заявляет Зима, когда догоняет меня у лифтов. — Вместо того, чтобы кончать в рот Польке я прусь с тобой.

— А ты не прись.

— Не могу. Ты разъебан в хлам, старик. Тебя оставлять одного нельзя.

— Ты такая заботушка, Витек, — ржу. — Что бы я без тебя делал?

— Ничего. Подох где-нибудь в лесопосадке, — ржет Зима в ответ.

Мы выходим на улицу.

Свежий воздух помогает моим пьяным мозгам немного взбодриться. Закуриваю и опускаюсь на бордюр. Посторонних здесь всё равно нигде нет. На эти выходные это гребанное место мое. Где хочу, там и сижу.