Чтение онлайн

И ведь не поспоришь. Мне действительно не место в лучшей академии магии на Андоре.

Эйс дей’Хант небрежно развалился в кресле, которое только что покинул отец Шеллара.

— Мне жаль тебя, Дана-таран, но он прав. Попечители и родители учеников забросают короля жалобами, если кто-то из наших студентов не будет иметь рода.

Декану не терпится избавиться от неудобной ученицы? Впрочем, он ведь никогда и не скрывал этого.

— Адер, тебе не пора вести первый курс на практику? — спросил ректор довольно раздраженно.

— С этим справятся и наставницы, Джерт. От неумех, которых мы напринимали в этом году, я не жду сюрпризов. Главный нарушитель здесь, и скоро я от него избавлюсь. Было приятно с тобой работать, Дана.

Хотелось сказать, что я считаю его напыщенным индюком. Но в моем положении лучше держать слова и мысли при себе.

Ректор писал что-то в маговизоре, но сейчас отвлекся:

— Подожди прощаться, Адер. Дана у нас самородок, а талантливого студента я могу оставить на особых условиях. С королем договорюсь.

— О нет! — декан боевиков шутовски закатил глаза, и я вдруг поняла, что он только играет роль сноба и дразнит нас с ректором.

— Именно. Если ты не хочешь талантливую студентку, ее возьмет арк’Асгейрр. Он уже выражал желание заполучить ее после третьего курса.

— Только не этот старый развратник!.. — Адер зажмурился в притворном ужасе. — Ладно, уговорил.

Что? Я остаюсь?

11.2

Самой не верилось, но, благодаря заступничеству ректора, я осталась в академии. Внешне все было как прежде: комната в преподавательском блоке, место в столовой на втором уровне, лекции, практика. Изменилось лишь отношение. Раньше для однокурсников я была чужой, непонятной, но все-таки принадлежала к высшему классу, и с этим не могли не считаться даже самые завзятые грубияны и наглецы. Теперь же меня вычеркнули из одной касты общества, а в другую я не попала. Меня презирала знать и не принимали простолюдины.

Однако я восприняла свершившееся не так уж остро. Такой характер с детства: я не интересуюсь мнением неблизких мне людей. Хорошо это или плохо, но эта защитная реакция помогла в детстве пережить равнодушие матери. А еще наложила отпечаток ранняя юность, проведенная среди чужих и очень разных людей в пансионе — там тоже имелись недруги, на мнение которых мне было начхать.

Гораздо хуже сознавать, что мой род — славный и древний — загублен благодаря моему же легкомыслию. Ни о чем другом я не жалела. И винила только себя. Вот причина моих странных снов про пещеру, жуткую тень, падение в пропасть. Вот почему я слышала папин голос. Мое легкомыслие привело к столь печальному итогу. Можно было предположить, что огненный станет мстить, и хотя бы попытаться выкрасть родовой артефакт предков из сокровищницы дракона.

Но предаваться сожалениям и грусти мне было некогда.

После визита в ректорат несколько часов подряд я зажигала палочки на практике. Получалось неплохо и с контролем справлялась уже лучше, так что декан отпустил меня с обеда, чтобы я подтянула теорию.

Академия сегодня была почти пуста — студенты всех курсов по средам разъезжаются: кто в тренировочный лагерь, кто на практику. Так что, я спокойно прогулялась по безлюдному парку, пообедала и вернулась в комнату.

Вскоре снова вышла на улицу с двумя запечатанными конвертами. Один был адресован госпоже Ринии в Аламо для Эйнара, а другой — в юридическую контору, где мы заключали договор. Ректор поддержал мою идею расторгнуть помолвку с наследником эльфов, чтобы глава Дома Высокого Клена не примчался сюда с угрозами и проклятьями. Первородные лояльны к своим побочным детям — могут стерпеть даже полуорка, если он одарен магией природы, однако не стоит подставлять Эйнара, навязывая еще и безродную невесту. Царь белого народа благороден и вряд ли решил бы первым расторгнуть договор, который теперь позорит его. Потому за него все сделала сама.

Во второй половине дня небо затянуло серыми тучами. Когда я вернулась в общежитие, в комнате неприятно сгустились тени. Я задернула штору, зажгла светильник и обложилась учебниками по магфизике и теоретической магии. Непонятные места выписывала: расспрошу магистра ди’Бри в субботу. К моему удивлению, новый материал не был таким уж сложным. Доступно объяснялось то, что раньше казалось просто чудом, и я даже увлеклась, решая задачки.

Когда услышала скрежет со стороны окна, с удивлением обнаружила, что на улице совсем стемнело.

Снова какой-то шорох. Сердце подпрыгнуло и заколотилось в испуге.

Кто-то лезет ко мне?

Я погасила свет. Огненный сгусток величиной со среднее яблоко на моей ладони озарил комнату теплым оранжевым светом. И да, я влила в него ровно столько силы, сколько нужно, чтобы отучить любого лазить по окнам.

Снаружи правильно истолковали смену освещения — скрежет немедленно прекратился и до меня донеслось приглушенное:

— Спокойно, Дана. Это Яр.

Я мигом погасила шарик и выглянула в окно. Одна створка была уже приоткрыта. Из темноты на меня уставились жутковатые светящиеся глаза оборотня.

— Звездной ночи. Разреши войти, нужно поговорить.

Я растворила окно и отошла, прибирая конспекты и учебники, неряшливо разбросанные по столу.

Высоченный оборотень бесшумно переступил через подоконник в комнату, закрыл окно и задернул занавеску. Я зажгла лампу, слегка приглушив ее свечение. Села на единственный стул, предоставив гостю стоять. Но припозднившийся нахал тут же сдвинул стопку учебников и боком присел на столешницу.

Я молча выжидала, когда гость объявит о цели прихода. C Яром мы не так уж близко знакомы, зачем ему вламываться ко мне? Если сделает непристойное предложение — не стану долго возмущаться. Просто поджарю.

— Я слышал… те сплетни.

— Если то, что я безродная, то это не сплетня, а правда, к сожалению.

— Ты расстроена?

— А ты как думаешь?

— Никак! У моего народа есть понятие клана и изгнания из него. Это совсем другое.

— Да, я расстроена. Но злюсь больше на себя. Нужно было позаботиться об артефакте рода, прежде чем бежать из дома.

— Не всегда есть время на раздумья. Я такой же, как ты. Когда нужно действовать, действуешь. Говорят, мудрость приходит с годами. — Яр невесело рассмеялся: — Лет через пятьдесят будем и думать, и планировать. Только действовать уже не получится.

Его легкий тон рассеял грусть и напряжение, и я улыбнулась.

— Я пришел сказать, что оборотни за тебя, Дана. Обращайся к любому, тебе помогут. Мы далеки от предрассудков людей.

На сердце потеплело: у меня все-таки остались друзья!

— Спасибо. Я очень рада, что твой народ не поддерживает чужих предрассудков.

Яр улыбнулся в ответ, но сказать ничего не успел: входная дверь вдруг с треском распахнулась. На пороге в наспех наброшенном камзоле стоял Адер дей’Хант, мрачный и холодный, словно осенний вечер. Осмотрев комнату и убедившись, что мы всего лишь спокойно беседуем, мужчина немного расслабился и привалился плечом к косяку.

— Тореддо, что ты делаешь в комнате студентки? — декан почти шипел. Это у дей'Ханта, как я уже знала, признак крайнего раздражения.

— Разговариваю с Даной, — спокойно ответил Яр. Он даже позы не переменил, только глаза настороженно сузились. — Пришел подбодрить ее.

— Подбодрил? Теперь вон отсюда! И помни, моя комната на втором этаже, прямо над этой — так что, забудь дорогу!

Яр смерил мужчину недобрым взглядом и направился было к окну.

— Куда? — шепотом заорал декан. — Выходи, как подобает, через дверь. Еще увидят, как ты через окно лезешь!