Чтение онлайн

Отец одевает меня, окружает служанками, показывает щедрость, но только для того, чтобы не пострадала его репутация в нашей стране, а что будет у тасарцев, герцога не волнует. Ожидаемо, но все равно неприятно. Как правильно заметил господин Ирв, мне хотелось поддержки в чужой стране, а еще я думала о том, как помочь Павилле. Её судьба во многом была похожа на мою. Я тоже сирота при живом отце. 

Комната для обучения оказалась небольшой и располагалась далеко от моих покоев, но зато тут было светло и уютно. Два шкафа, три небольших стола, тумбочки с писчими принадлежностями. В общем, мне понравилось, Асан Ирв тоже, кажется, был доволен.

Управляющий рассказал о том, что и где лежит, и покинул комнату, оставив меня наедине с учителем.

– Горцы считают, что человек сам должен заслужить уважение, а не кичиться своими знатными предками, – мягко сказал господин Ирв. – Тасарцы не станут относиться хуже, если вы прибудете без служанки. Наоборот, оценят это, как проявление уверенности в собственных силах.

– Была бы у меня эта уверенность…

Не то, чтобы я действительно рассчитывала на доброе отношение отца, герцог никогда мной не интересовался, но все равно обида и боль сжимали сердце. 

– В Тасаре не так уж плохо, поверьте мне, – учитель разместился за одним столом, а мне указал на другой. Я послушно присела на стул.

– Вы там были? Я читала, что горцы скрытные и никого к себе не пускают. А если и пускают, то потом очень сложно вернуться.

– Я провел в Тасаре девять месяцев, но дальше предгорий меня не пустили.

– Вы туда ездили с какой-то военной миссией? Или, – прошептала я, – как разведчик?

– Нет, – искренне рассмеялся Асан Ирв, – какой из меня разведчик? Я прибыл к горцам два года назад с караваном купцов. Когда владелец каравана и его помощники ушли, чтобы договориться о проходе через границу, травник, который ехал с нами, попросил у охранников позволения собрать корешки какого-то целебного растения. Стражники разрешили. Травник взял несколько человек в помощь, в том числе и меня. Мы забрались на склон и стали копать корни, очень торопились, ведь было понятно, что караван не станет задерживаться из-за желания травника. Земля была влажная после дождя, я поскользнулся и неудачно упал, сломал обе ноги, а потом меня еще и завалило камнями. Купцы не стали помогать: решили, что я все равно не выживу. Разбирать завал долго, времени не было, тратить часы на то, чтобы достать едва живое тело им не хотелось. Я слышал, как они совещались. Тогда еще был в сознании.

– Они оставили вас там, под камнями? – сглотнула я, представив, каково ему было лежать под завалом и слышать о том, что его не станут спасать.

– А что они могли сделать? – пожал плечами мужчина, – даже добить бы меня не получилось. А тут еще погода испортилась. Собирался дождь. Дело было осенью.

– Горцы вас спасли?

– Да, по правде сказать, я не помню, как именно. Наверное, им пришлось тратить магию. Когда пошел дождь, я потерял сознание. Чувствовал, как меня вытаскивали, перекладывали на носилки, но окончательно очнулся лишь два дня спустя на кровати в госпитале. В больнице я провел почти полгода: сначала лечился, а затем отрабатывал потраченные на меня деньги.

– Как отрабатывали?

– По-разному. Помогал на кухне: чистил овощи, мыл посуду, котлы, полы, выносил мусор. Когда окончательно поправился, меня из госпиталя перевели в другое место. Еще три месяца я работал грузчиком и каменщиком.

– Наверное, вам было тяжело…

– Не без этого. Но все-таки горцы спасли мне жизнь и не требовали взамен ничего невыполнимого. Я б, наверное, остался жить там, мне предлагали. Однако моя мать и сестры здесь, в Велии. Хотелось перевезти своих родных и потом осесть у горцев, но как только я ушел из Тасара, отношения наших стран испортились окончательно. А потом началась война… – с горечью в голосе закончил рассказ Ирв. – Теперь я не могу вернуться, ведь официально я – военный.

– И вас отправили на фронт?

– Нет, воевать с тасарцами я не хотел, но ведь язык горцев знают немногие. Меня взяли военным переводчиком. Возможно, я – непатриот, но если бы мог, то отказался от этой сомнительной чести.

– Потому что считали начавшуюся войну несправедливой? – предположила я.

– Да, и… конечно, это только догадки, но я уверен, что настоящие причины нападения на тасарцев не те, которые нам озвучивает совет.

– И на самом деле на горцев напали из-за недавно обнаруженных залежей полезных металлов и богатого месторождения алмазов, – продолжила я. – Не так ли?

Асан Ирв внимательно посмотрел на меня и поинтересовался:

– Это вам отец сказал?

– Нет, я в книге прочла. Лорд Жетан Эйкер «Традиции и обычаи разных стран. Том четвертый».

– Надо же! У вас есть эта книга! – обрадовался мой учитель. – Удивительно! Почти все экземпляры уничтожили, а самого лорда Жетана сослали на периферию, ведь он предрекал поражение в войне и отговаривал Его Величество и совет от нападения на Тасар. Жаль не отговорил…

– У герцога очень богатая библиотека. Возможно, вы найдете там еще какие-то раритеты. Полагаю, Его Светлость не будет против, если вы возьмете несколько книг.

– Обязательно спрошу разрешение у Его Светлости и наведаюсь в библиотеку, а сейчас давайте все же начнем урок, – Асан Ирв достал из сумки потрепанную тетрадь и небольшую книжицу. – В первую очередь вам надо научиться говорить по-тасарски. Язык горцев довольно сложный…

За уроком мы не заметили, как промчались несколько часов. Господин Ирв умел увлекательно рассказывать, не ругал за ошибки и устраивал небольшие перерывы, в которых расспрашивал меня о жизни.

Когда за нами зашла служанка, чтобы пригласить на обед, мы сидели с Ирвом за одним столом напротив друг друга. Пришедшая женщина с таким возмущением посмотрела на нас, будто мы занимались чем-то неприличным.

Дни тянулись за днями. Помимо Асана Ирва, который обучал меня истории и языку Тасара, в поместье приехала леди Отиина Дея – преподавательница музыки, танцев и этикета. Несмотря на то, что леди не владела магией, замораживать взглядом и оскорблять одним тоном у неё получалось превосходно. К моему удивлению, основной муштре подверглась Люсинда, а не я.

Впервые услышав ядовитые комментарии сестрицы в мою сторону, Отиина пришла в бешенство. У меня всегда отлично работало чувство самосохранения, поэтому я молчала, слушая резкие замечания леди о том, что мне – необразованной селянке – еще можно нарушать этикет, а вот Люсинде – знатной леди – ни в коем случае!

Не ожидав такой отповеди, Люси стала огрызаться, за что поплатилась. В наказание её не только лишили сладкого, но и запретили появляться на совместных ужинах и обедах в течение трех дней. Надо ли говорить, что эти дни были самыми спокойными? Зато непонятная ненависть Люсинды ко мне еще больше возросла.

Этому способствовало не только отсутствие сладкого в рационе старшей дочери герцога, но и уважительное и внимательное отношение Асана Ирва. Несмотря на то, что учитель знал о моем происхождении, он не делал различий между мной и Люсиндой, одинаково вежливо общаясь с нами обеими.

После первого занятия с господином Ирвом служанка пожаловалась хозяевам, и теперь каждый раз в маленькой комнате для обучения находился кто-нибудь третий, дабы «беречь мою репутацию». Несмотря на то, что каждый час с Асаном Ирвом я проводила под присмотром бдительных служанок, по поместью поползли слухи о наших отношениях. Радовало, что герцог не поверил наветам и не услал господина Ирва из усадьбы.

Судя по поведению Люсинды, мой учитель ей нравился, но неумелый флирт тринадцатилетней девчонки, понятное дело, не давал результатов. Возможно, повзрослев, сестрица разобьет немало мужских сердец, ведь в будущем она обещала стать красавицей, но пока не стоило и пытаться. Я попробовала объяснить Люси, что обычно мужчины не увлекаются малолетними девицами, но получила лишь порцию яда и презрения.