Чтение онлайн

Я развернулась и почти выбежала из гостиной, не глядя на них. Мне нужно было быть одной. Где угодно, только не здесь.

Я метнулась в сторону коридора, ведущего в сад, но замерла у окна. Оттуда доносился смех Марисы. Я увидела их: Рихард и моя сестра прогуливались по розовой аллее. Он что-то говорил, а она заливалась своим фальшивым, колокольчиковым смехом, касаясь его руки. Он смотрел на неё с тем самым интересом, которого был полностью лишён наш разговор.

Больше я не могла это выносить. Я отвернулась и бросилась прочь по коридору, по направлению к своей комнате. Слёзы, наконец, хлынули из глаз, горячие и горькие. Он даже не взглянул на меня по-настоящему. Он уже сделал свой выбор. И этот выбор был Мариса.

Я влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дыхание. Всё было кончено ещё до того, как началось. Моя свадьба, моё спасение, моё будущее — всё рассыпалось в прах за какие-то пятнадцать минут.

Вдруг на подоконнике что-то зашевелилось.

— Ну что? Как твой жених? — раздался знакомый голос. Мартин сидел, свесив лапы, и доедал что-то, сильно напоминающее украденную с кухни булочку. — Произвел впечатление? Сердце затрепыхалось?

Я просто смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. По моим щекам ручьями текли слёзы.

Наглость мгновенно исчезла с мордочки енота. Он насторожился.

— Эй! Что случилось? Он что, оказался лысым? Или у него оказалось две головы? Хотя вторая голова — это было бы даже интересно… — он явно пытался меня развеселить.

— Он… он… — я всхлипнула, не в силах сдержать рыдания. — Он даже смотреть на меня не захотел! Он ушёл гулять с Марисой!

Мартин отложил булочку и спрыгнул с подоконника. Он подошёл поближе и уселся передо мной, его хвост беспокойно зашевелился.

— С сестрой? Серьёзно? Ну, знаешь ли… Это уже перебор. Даже для моего хозяина, а он иногда бывает туповат, как валун.

— Он считает её умной и талантливой, — рыдала я, — а я… я просто никчёмная дылда в чужом платье!

Мартин помолчал, его блестящие глазки внимательно изучали моё заплаканное лицо.

— Слушай, — сказал он наконец, и в его голосе не было привычной насмешки. — Не вешай нос. Мой хозяин — дракон. В прямом смысле. А у драконов… с восприятием бывают проблемы. Они видят не то, что есть, а то, что хотят видеть. Или то, что им показывают. Что-то тут нечисто.

Я перестала плакать, уставившись на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю пока, — честно признался енот. — Но нюх у меня хороший. А тут пахнет жареным. Или подгоревшей магией. Одно из двух.

Он поднялся на задние лапы и ткнул меня своей мохнатой лапкой в колено.

— А теперь перестань реветь. Испортишь себе всю красоту. И принеси мне ещё булочек. От переживаний у меня аппетит разыгрался.

И как ни странно, его грубоватые слова подействовали лучше любых утешений. Слёзы иссякли. Их место постепенно начала заполнять новая эмоция — не боль, а холодная, обжигающая обида. И первая робкая искорка гнева.

Рихард де Сайфорд отверг меня, даже не узнав. Что ж, прекрасно. Мне не нужна его жалость. И уж тем более не нужна его любовь.

Но почему-то в глубине души, вопреки всему, крошечный огонёк надежды всё ещё тлел. И слова Мартина о том, что «что-то нечисто», лишь раздували его.

Я посмотрела на енота, который уже снова увлечённо уплетал крошки.

— Ладно, — прошептала я, вытирая лицо. — Булочек так булочек. Но только если ты поможешь мне выяснить, что здесь происходит.

Мартин лишь хмыкнул в ответ, но в его глазах мелькнул тот самый хитрющий огонёк, который означал только одно: игра начинается.

Ясмина Гейтервус

Следующие несколько дней в доме витала атмосфера странного, вымученного праздника. Для мачехи и Марисы — это был триумф. Для меня — унизительное ожидание собственной казни.

Рихард де Сайфорд стал частым гостем в нашем доме. Вернее, гостем для Марисы. Он приезжал почти каждый день, всегда с каким-нибудь изысканным подарком для неё: то редкой книгой по магическим теориям, то изящным сосудом для эликсиров, то букетом экзотических цветов, чьи лепестки переливались всеми цветами радуги. И каждый раз они удалялись то в сад, то в библиотеку, то в гостиную для своих долгих, уединённых бесед.

Мне же была отведена роль безмолвного слуги, тени, которой позволено наблюдать за этим спектаклем. Меня усаживали за один стол с ними во время обедов, но моё присутствие игнорировалось с таким мастерством, что я начинала сомневаться, видима ли я вообще.

— Граф, вы просто должны попробовать этот пирог! — звенел голос Марисы, когда она пододвигала к Рихарду тарелку с десертом, который я испекла ещё утром под бдительным оком Лиссии.

— Мариса демонстрирует просто феноменальные успехи в управлении стихиями, — вставляла своё слово мачеха, пока Рихард вежливо пробовал пирог. — Её наставник говорит, что такого природного дара он не видел годами.

Рихард кивал, его холодный взгляд смягчался, когда он смотрел на мою сестру.

— Это впечатляет, — говорил он, и в его голосе звучала та самая нота одобрения, которой мне было никогда не добиться. — Ваша дочь действительно исключительная, миссис Гейтервус.

А я сидела, уставившись в свою тарелку, и чувствовала, как жгучий стыд и гнев разъедают меня изнутри. Каждый такой обед был пыткой. Я ловила на себе взгляды графа и графини де Сайфорд — в них читалось недоумение и лёгкая жалость, что было почти невыносимо. Отец же старался не встречаться со мной глазами, погружённый в молчаливое раскаяние.

Однажды я осмелилась вставить слово в разговор о магических артефактах, вспомнив что-то из прочитанных в детстве книг. В комнате наступила мёртвая тишина.

Рихард медленно повернул ко мне голову, впервые за несколько дней действительно увидев меня. Но в его глазах не было интереса — лишь лёгкое раздражение, словно его побеспокоил назойливый муха.

— Интересная теория, мисс Гейтервус, — произнёс он вежливо-холодным тоном, от которого кровь стыла в жилах. — Однако она давно опровергнута современными исследованиями. Мариса, не находишь?

И всё. Взгляд его снова устремился на мою сестру, и разговор пошёл дальше, как будто меня и не было. Мариса бросила на меня торжествующий взгляд, полный презрения.

В тот вечер я не выдержала. Когда Рихард уехал, а семейство удалилось в свои покои, я прокралась на кухню. Мне нужно было хоть немного тишины и одиночества, чтобы прийти в себя. Но покоя я не нашла и там.

— Ну что, наслушалась любезностей? — раздался с потолка знакомый насмешливый голос.

Я вздрогнула и подняла голову. Мартин удобно устроился на одной из массивных балок, свесив вниз полосатый хвост и доедая, судя по всему, украденный сыр.