Чтение онлайн

— А мои нервы здесь причём? — со стоном откинулся на высокую спинку кресла дракон.

— При том, что ты его сын и преемник. Да ладно, Вэл! Неужели веришь в чушь, будто первая жена обязательно умрёт?

— Почему нет, Сай? Твоя мать была сильным проклятийником и обладала пророческим даром. Она редко ошибалась, да и тогда, скорее всего, её предсказания просто неверно истолковывались.

— Вот и на этот раз со смыслом перемудрили. Во всяком случае Мия уверена, что ничего плохого с ней не произойдёт. Я тоже.

— А её родичи?

— Её родичи жаждут заполучить в зятья императора, — усмехнулась сводница.

— Аррант — сильный клан, но не слишком преданный правящей семье, — задумчиво произнёс Вэлмарр. — Когда-то они серьёзно оступились.

— Тем более мудро держать их поближе. А куда ближе, чем породниться? — покровительственно приобняла за плечи объект своих матримониальных планов Сайери.

Вот кому надо было становиться императором. Впрочем, закулисный интриган из неё тоже хороший, причём с раннего детства, когда маленькую сероглазую девочку привела во дворец её кормилица. При ребёнке была записка и перстень, принадлежащий отцу Вэлмарра, неудачно, с «последствием» гульнувшего с приглянувшейся драконицей.

До семи лет Тамила растила дочку сама, а потом вдруг решила, что в императорском дворце принцессе, пускай и незаконнорожденной, будет сытнее и теплее, а главное, отец сможет счастливо устроить её дальнейшую судьбу. К тому же сама драконица наконец-то собралась выйти замуж. Вот только брали её без довеска, поскольку жених проживал на окраине империи, в политические и прочие интриги не вникал, а потому не ведал о плодотворном романе любвеобильного правителя. Однако перед самой свадьбой усилиями злопыхателей он всё-таки о нём узнал и разорвал помолвку. Тамила в гневе была страшна и со злости прокляла-напророчила, что первая невеста Вэлмарра непременно умрёт, и постаралась, чтобы весть достигла даже укромных уголков империи. С тех пор все об этом знали и, сколько бы времени не прошло, помнили.

Знахарь по-прежнему сидел за столом с задумчивым видом.

— Деда! — налетела на него Мирослава. — Может, он и не дракон вовсе, а колдун? Девственниц для своих тёмных делишек ворует. Вон с Любавой гулять пошёл да только напрасно. Ещё прошлым летом Горислав из Лукишек оборвал её цвет.

— Сама знаешь, что дракон, — вздохнул Власий похлопав внучку по руке.

Да знает, как и то, что никуда она от судьбы не уйдёт, поедет, иначе несдобровать единственному по-настоящему родному человеку.

Однако вопреки этому знанию, Мира вдруг испугалась, что выдумки про колдуна вовсе не выдумки, спешно управившись по хозяйству, переоделась и бросилась на поиски Роена, пока тот всю деревню не зачаровал. Толковой причины, зачем ему это делать, на ум не шло, но спокойнее от этого не становилось.

Стемнело, похолодало, небо обсыпалось звёздами, словно горсть мелкого жемчуга на чёрный бархат бросили. Лениво брехали цепные псы, драчливые коты под заборами голосили. Издалека доносились звуки лютни, одиночное и хоровое пение, смех. Вечеряли во дворе у старосты, дом коего высился на холме, откуда Малиновка была видна как на ладони. В просторной беседке за длинным столом на широких лавках свободно вмещалось два-три десятка человек, ещё и места для танцев хватало.

Мира была там однажды, когда Горислав, младший сын старосты из Лукишек, Любаву обхаживал. Красивый парень, но уж больно ветреный. Своих девок перепортил, за Малиновку взялся.

У ворот балагурил с припозднившимися прохожими сторож, подсвечивая себе переносным фонарём.

— Мирослава, ты ли? — удивился он девушке. — Чай на посиделки пришла? В кои-то разе? Смотри, девонька, время упустишь, никто не возьмёт.

Мира хмыкнула. В последние дни она частенько подобное слышала. Редкая баба упускала возможность постращать знахарскую внучку быстро бегущими годочками.

— Уже взяли, — лукаво подмигнула девушка.

— Кто? — Дядька Ждан был охоч до сплетен.

— Император драконов.

Пара долек относительной, не считая звуков веселья, тишины и следом громкий смех:

— Ах ты сказочница! Заходи давай.

Мирослава проскользнула в ворота, огладила юбку сарафана, на груди шнуровку поправила. Эх, не любила она сборища, на которых Любава верховодила. Наедине с дочкой старосты ещё можно было знаться, но при большом собрании та всегда норовила кого-нибудь на посмешище выставить для своего и чужого развлечения. Мира подобного терпеть не могла, сразу же уходила. Вот только осадок в душе всё равно оставался.

Со двора к беседке, построенной на задах дома, вела выложенная крупным булыжником дорожка. Тянулась она между цветочных клумб в окружении сладкого дурманящего аромата. Мирослава даже шаг замедлила, чтобы вдоволь им насладиться, и услышала, как кто-то затянул новую песню. Незнакомый мужской голос был настолько волнующим, что девушка удивлённо замерла на месте. Вроде бы негромкий, но звучный, богатый, с приятной хрипотцой, что мягко вкрадывается в самую душу. Кто бы это мог быть?

Девушка подошла к беседке так, чтобы видеть тех, кто находится внутри, но самой оставаться незамеченной. Пел дракон. Он сидел во главе стола рядом с Любавой. Рубашка распахнута на груди, волосы — распущены. Он лишь когда-то успел заплести две тонкие тугие косички, обрамляющие точёное лицо со сверкающими золотом глазами. То ли в них сиял волшебный внутренний свет, то ли пламя лампад отражалось.

— Искуситель, — прошептала Мирослава, подмечая, как неотрывно и заворожённо смотрят на Роена парни и девушки. Ощущая, как сама поддаётся магическому влиянию его чудесного голоса.

— Ты моей никогда не будешь.

Словно странный несбыточный сон

Ты меня навсегда забудешь.

Буду сам я повинен в том.

Вновь глаза твои цвета неба

Смотрят с нежностью на меня.

Ты не знаешь, тебя я предал,

И тебя недостоин я.

И простить ты меня не сможешь,

Будет легче меня забыть.

Лучше сам я уйду, но как же

Без тебя мне на свете жить?

Дракон пел так проникновенно, что Мира поверила в грустную историю, которую он рассказывал — из уголков глаз скользнули по щекам незаметно скопившиеся там слёзы.

— Без тебя, без твоей улыбки,

Без сердечных ласковых слов.

Наказанием ляжет на плечи

Безответная эта любовь.

Слушатели громко рукоплескали, особенно девушки. Парни благодарили искусного исполнителя вяло и переглядывались между собой, будто сговариваясь переплюнуть чужака хоть в чём-то. Один предложил помериться силой. С этой целью освободили противоположный от хозяйки вечера край стола, и желающие начали по очереди парами присаживаться друг против друга. Роена позвали далеко не сразу и как бы невзначай. Любава поначалу воспротивилась, попыталась закруглить неудачную, по её мнению, забаву, сманить гостей танцевать, но парни вошли в раж и слушать девушку и поддержавших её подруг не желали.

— А ты чего тут стоишь? — заприметила Миру кареглазая веселушка Оляна, возвращающаяся после похода до ветру. — Места всем хватит.

Видать решила, что знахарская внучка сробела из-за незнакомых парней, явившихся на вечёрку за компанию с Гориславом.

Когда Мира с Оляной вошли в беседку, Роена как раз уговорили принять участие в состязании. Напротив дракона устроился здоровяк, раза в два крупнее соперника и с таким выражением лопатообразного лица, будто победа уже у него в кармане. Сходство с известным орудием сельского труда придавала светло-русая, густая, курчавая борода, край коей был срезан тупым клином. Рыжий на его фоне смотрелся тщедушным и мелким, хотя не был таковым сам по себе.