Чтение онлайн

— Я твой, Рейвен Виндзор. Навсегда. Обещаю.

Она улыбается мне в губы и сильнее насаживается на мой член, воплощая в жизнь все мои фантазии.

— Ты просто охренительное видение, — простонал я. Смотрю, как она скачет на мне, ее волосы растрепаны, а губы распухли от моих поцелуев. Черт возьми. Я могу кончить от одного ее вида.

— Моя жена, — шепчу я, насаживаю ее на себя, встречая на полпути. Ее губы находят мои, и она стонет мне в рот. Я никогда не устану наблюдать, как она становится все ближе и ближе ко мне.

— Арес, — стонет она, когда ее мышцы сжимаются вокруг моего члена. Она кончает для меня и забирает меня с собой.

— Черт, — стону я ей в губы, входя глубоко в нее. Я никогда не смогу насытиться ею. — Рейвен, — шепчу я. — Ты — это все для меня.

Она немного отстраняется и смотрит на меня, на ее лице появляется милая улыбка. Она гладит меня по щеке и целует в кончик носа, заставляя меня хихикать. Иногда она делает милейшие вещи, и, черт возьми, если это не заставляет меня влюбляться еще сильнее.

— Ты всегда был единственным для меня, Арес Виндзор.

Я смотрю в глаза своей жены, счастливый, как никогда раньше. Она — все, чего я когда-либо хотел, и я собираюсь сделать так, чтобы она никогда в этом не сомневалась.

Глава 45

Арес

Я откинулся в кресле и усмехнулся про себя, вспоминая сонную улыбку Рейвен, когда я оставил ее в постели сегодня утром. Она выглядела такой красивой и довольной. Мне никогда не надоест эта улыбка. Уверен, она запечатлеется в моей памяти до конца наших дней. Я ставлю перед собой задачу становиться причиной ее улыбок каждый день, начиная прямо сейчас.

Я хватаю телефон с лукавой ухмылкой на лице, мое сердце бьется чуть быстрее, чуть громче. Никто, кроме нее, не оказывал на меня такого воздействия. Я никогда не чувствовал себя таким головокружительным из-за чего-то столь незначительного.

Арес: Я уже скучаю по тебе, Кексик.

Я на мгновение задумываюсь, прежде чем отправить ей фотографию, которую тайком сделал сегодня утром. Ее глаза закрыты, волосы разметались по подушкам, плечи видны над простынями. На ее лице — намек на улыбку, и что-то в этом кажется таким совершенно интимным.

Арес: Прошлая ночь была потрясающей, но разве это безумие, что я искренне верю, что ничто и никогда не сравнится с пробуждением с тобой в моих объятиях?

— Арес?

Я поднимаю глаза на своего секретаря, слегка раздраженный тем, что меня застали за ухмылкой в телефоне, как у какого-то болтливого подростка. Ради всего святого.

— В чем дело? — огрызаюсь я.

Дом одаривает меня напряженной улыбкой.

— К тебе пришла Ханна.

Ханна? Какого черта она здесь делает? Я не разговаривал с ней с тех пор, как она приехала в наш дом, и чувство вины поселилось глубоко в моем животе. Секс с Рейвен означал конец для нас с Ханной. Навсегда. Но с другой стороны, все было кончено задолго до того, как Рейвен пошла к алтарю. Часть меня знала это, но знала ли она?

— Скажи ей, чтобы ушла.

Дом колеблется.

— Она сказала, что пришла обсудить слияние.

Я откидываюсь на спинку кресла и вздыхаю, глядя в потолок.

— Это чушь. Слиянием занималась ее мать, и она ни за что не передаст контроль ни одной из своих дочерей. Пока она официально не подпишет свои акции. Пусть один из членов совета директоров разберется с Ханной. Не обязательно, чтобы это был я. Ты можешь присоединиться к их встрече и доложить мне. С этого момента, пожалуйста, своди мои контакты с ней к минимуму, если в них нет острой необходимости.

Дом кивает и поворачивается, но дверь открывается прежде, чем он успевает до нее дойти. Входит Ханна, на лице ее фирменная улыбка кинозвезды. Не так давно эта улыбка заставила бы меня ухмыльнуться ей в ответ. Теперь же она заставляет меня скучать по искренним улыбкам Рейвен, ее хихиканью, ее подлинности.

— Арес, — говорит она, подходя ко мне.

Я вздыхаю и отстраняю Дома жестом головы. Он ободряюще улыбается мне, прежде чем выскочить за дверь, оставив меня.

— Ханна, — говорю я, и мой тон становится резким. — Что привело тебя сюда сегодня?

Она закатывает глаза и обходит мой стол, опираясь на его край.

— Не будь таким, — умоляет она, ее тон игривый. — Ты же не злишься на меня до сих пор?

Я качаю головой.

— Если ты здесь не для того, чтобы обсуждать дела, я должен попросить тебя уйти.

— Арес. — Раскаяние в ее голосе заставляет меня поднять взгляд, и я тут же чувствую, что колеблюсь, когда мои глаза встречаются с ее глазами. Она выглядит такой обиженной, такой подавленной.

— Ханна, — пробормотал я. — Я не хотел причинить тебе боль, но я четко обозначил свои границы. Между нами больше никогда не будет ничего прежнего. Мы оба знаем, что к тому, что было раньше, уже не вернешься. Мы отрицали, притворялись, что пройдет три года, и мы сможем вести себя так, будто их не было вовсе, вернувшись к тому, на чем остановились… но так не бывает. Все не так просто. Ты не более чем сестра моей жены, Хан. И никогда не станешь больше. Никогда больше.

Мучения в ее лице поражают меня до глубины души. Слезы наполняют ее глаза, и я отвожу взгляд.

— Арес, — умоляет она. — Не говори так. Мы с тобой всегда были вместе, с самого начала. Это просто обходной путь. Ты запутался, потому что живешь с Рейвен. Весь мир видит этот сказочный роман, которого просто не существует. Такую историю, как наша, ничем не заменишь, Арес.

Она вытирает слезы, но они не перестают капать. Прошли годы, но, несмотря на нашу историю, я все еще не могу сказать, настоящие ли ее слезы. Они не задевают меня так же, как слезы Рейвен.

— В последний раз, когда я спрашивала, ты отказался отвечать, когда я спросила, спишь ли ты с моей сестрой.

Я замираю, искренняя вина и стыд борются за господство над моими мыслями. Черт.

— Это так, Арес?

Я смотрю ей в глаза.

— Да, — говорю я просто. Нет смысла скрывать это. Я не могу допустить, чтобы у нее оставалась хоть капля надежды. Это причинит боль моей жене, а я не могу этого допустить.

Глаза Ханны слегка расширяются, и что-то в ее выражении искренне меня поражает. Возможно, ни одна из слез, которые она пролила до сих пор, не была настоящей, но эти точно настоящие.

— Ч-Что?

Я отворачиваюсь, не в силах дать ей утешение, в котором она так нуждается. Я не могу поощрять постоянное размывание границ между нами. Это несправедливо по отношению к Рейвен, но и по отношению к Ханне это тоже несправедливо.

— Мне очень жаль, Ханна. Она моя жена.

Она зарывается лицом в свои руки, громкие рыдания рвутся из ее горла, когда она распадается на части. Когда-то я был бы тем, кто поймал бы ее, обнял. Часть меня все еще хочет сделать это для нее — возможно, из-за нашего общего прошлого, но большая часть меня знает, что это должно закончиться здесь.