Чтение онлайн

Женевьева в кисейном платье с чудесным изобилием цветов, бегущих через ярды ткани, – и невзрачное, запыленное платье Лотти… вот, так-то лучше. Джон, удовлетворенный такой картиной, одобрительно улыбнулся. Но все-таки его сознание, та предательская часть мозга, что не поддавалась контролю, рисовало податливую стройную фигурку под пыльным платьем.

«Держу пари, у Женевьевы тоже отличная фигура», – подумал он, словно оправдываясь перед кем-то. Но тотчас же усомнился в том, что она смогла бы наскрести еды на пустых полках, запасы на которых не пополнялись уже, наверное, полгода, и отмыть двоих детей так, что их носы засияли, как заря.

«Что ж, Лотти станет хорошей фермерской женой, – подумал он в порядке обороны. – Но не моей, – определила его упрямая воля. – Мне вовсе не хочется оказаться в таком положении только для того, чтобы видеть, как заботятся о детях Джеймса и Сары».

– Мы скоро приедем? – раздался с заднего сиденья жалобный голосок Сисси.

– Ее укачивает, – заявил Томас.

Джон кивнул.

– Видишь съезд, прямо впереди, а, Сисси?

– Я ничего не вижу с заднего сиденья, – пожаловалась малышка, подтягивая к подбородку колени. – Мне просто надо выйти, и все, – сказала она твердо.

– Ее дурная привычка, – добродушно проворчал Джон, и Лотти заметила, как он улыбнулся краешком рта.

То, что этот человек может перечеркнуть все ее справедливое негодование одной мягко сказанной фразой, казалось нелепостью. Но резкий щелчок поводьев свидетельствовал о том, что он торопился ради ребенка, пусть даже и ворчал при этом. В такой же манере он сунул ей в руку деньги, необходимые, чтобы заполнить пустые полки, и дал полную свободу в выборе покупок. Он не требовал у нее отчета… И это все только для того, чтобы потом так отвратительно преобразиться по пути обратно и делать столь оскорбительные замечания в ее адрес.

Странное сочетание, решила она. Это должен быть холостяк с насквозь протухшими мозгами. Бедный мужчина – никак не может определить, противен он или мил, и, вне всяких сомнений, он совершенно не знаком с правилами вежливого поведения.

Тогда, в лавке, он смотрел на нее с таким странным блеском в глазах, а затем, по дороге домой, стал абсолютно невыносим. «Определенно, он не может навести порядок в своей голове», – решила Лотти.

Коляска остановилась у конюшни, Джон привязал поводья к вертикальной стойке и спрыгнул на землю, чтобы снять с сиденья Сисси. Торопливо пробормотав слова благодарности, девочка понеслась к уборной, которая виднелась за роскошной виноградной лозой, вьющейся по деревянной решетке. Хлопнула дверь, и Лотти потянулась за несколькими свертками, чтобы отнести их в дом.

Она подобрала юбку и перекинула ноги на край сиденья, готовая спрыгнуть на землю.

– Подожди, помогу, – рявкнул Джон.

Он быстро обошел лошадь и направился к краю высокого мягкого сиденья. Затем поднял вверх руки и обхватил Лотти за талию. Она тихонько вздохнула, словно отвечая на его прикосновение. Джон опускал ее очень медленно, и, когда глаза их оказались на одном уровне, а ноги девушки повисли в футе над землей, он проговорил:

– Я не хотел тебя обидеть.

Рот Лотти раскрылся от удивления, она не ожидала столь бесцеремонного извинения. Тем более что уже решила оставить все как есть и не замечать его грубых выходок. И вот он пытается исправить свои ошибки…

– Мы пойдем в воскресенье в церковь, если хочешь, – сказал Джон, глядя, как розовый язычок Лотти опять совершает путешествие по нижней губе. Рожденная женщиной, она что, не знает, как это выглядит?

– Мы поговорим об этом потом, хорошо? – с запинкой сказала она, не уверенная, что эта идея действительно столь привлекательна, как ей поначалу показалось.

Джон кивнул и, наконец опустил ее на землю. Лотти стояла, прижимая к груди свертки, а его руки все еще лежали на ее талии, и она наслаждалась теплотой его ладоней, наслаждалась теми секундами, в течение которых они стояли так, лицом к лицу…

– Я приготовлю обед, – сказала Лотти, подбирая юбку и направляясь в дом.

«Лучше, если я буду заниматься делами и отработаю свое содержание», – жестко сказала она себе. Воспоминание о руках Джона Тиллмэна пугало ее, рождало странные мысли. А мисс Эгги говорила ей, и не раз, что праздные мысли – оружие дьявола.

– Интересно, надо начинать с двух задних или с того, что спереди? – спросила озадаченная Лотти. Прежде чем она смело высказала эту мысль вслух, тень сомнения пробежала по ее лицу. – Или же надо вот так, по диагонали, а, Томас? Ну, для равновесия? – пояснила она. Ее едва уловимая усмешка поддразнивала его, пока, наконец, Томас не понял шутки, и широкая улыбка не сменила мрачное выражение на его лице.

– Папа никогда не рассказывал мне, откуда начинать, – сказал мальчик, усаживаясь на корточки возле скамейки, на которой сидела Лотти.

Сложив юбку складками между коленей, она вытянула вперед руки и приготовилась начать работу. Мальчик поджал губы и взялся своей маленькой ручкой за удлиненный сосок. Затем обхватил его всей пятерней и легонько сдавил. И тотчас же оглянулся, чтобы Лотти видела его лицо. Словно учитель перед школьниками, он, слегка прищурившись, принялся с важным видом делиться своими познаниями.

– Вот посмотрите, мисс Лотти, вот так его надо держать, – объяснял Томас, и взгляд девушки послушно обратился к его пальцам, легонько сжимающим сосок. – Затем вы надавливаете вверх большим и указательным пальцем, потом чуть-чуть опускаете и выжимаете молоко. – Закончив объяснения, он выпрямился и пожал плечами. – Ну, вот так это и делается, – с чуть надменным видом добавил он. – Теперь и вы попробуйте.

Лотти нерешительно взглянула на него и пригнулась, чтобы посмотреть на полное вымя, требующее ее внимания и заботы. Левой рукой она легонько похлопала животное по спине и произнесла несколько ласковых слов.

– Вовсе она не хорошая девочка, – нахмурившись, заметил Томас. – Иногда она лягается и опрокидывает подойник, если вы до этого его сами не опрокинете. Папа говорит, что с ней нужна твердая рука, – добавил он вполголоса, словно опасался, что еще кто-то может его услышать.

– Я просто хотела с ней познакомиться и сделать комплимент, Томас, – объяснила Лотти.

Девушка надеялась, что корова не почувствует, как она нервничает – в отличие от мальчика, который неодобрительно смотрел на нее. Еще час назад научиться доить корову представлялось Лотти замечательной идеей. Джон сообщил, что сегодня он приедет немного позже и не сможет помочь по хозяйству, и за завтраком Томас сказал, что если они вдвоем очень постараются, то закончат все дела до приезда дяди. Сисси обиделась, что ее не приняли во внимание, и стала показывать Лотти места на руках, куда ее клюнула на прошлой неделе курица.

– Я только хотела взять у нее яйцо, мисс Лотти, а она закудахтала, налетела на меня как бешеная и стала клеваться. Пока…

– Она еще слишком маленькая, чтобы заходить в курятник, – перебил сестру Томас.

– Неправда!

Сисси обиделась и вскочила на стул, на котором только что сидела. Расставив ноги, девочка подбоченилась, точно взрослая, и гневно обратилась к брату:

– Теперь я больше тебя! – Девочка повернула голову в сторону Лотти, та едва удерживалась от смеха. – Я теперь выше Томаса, мисс Лотти! – ликовала Сисси.