Чтение онлайн

Молчит, обдумывая мои слова.

— Но ведь я не смогу заставить тебя вернуться. Даже если получится закинуть туда ненадолго. Ты же наверняка сам не захочешь снова оказаться здесь, оставив сестру и свой мир. Я не могу... не могу лишить брата шанса.

Мотает головой, словно разрываясь между верностью брату и долгом чести, так сказать.

— Я вернусь! Обещаю! — заламываю локти, чувствуя, что могу уговорить его, что почти он сдался. — Андриарн! Пожалуйста. Я обещаю, что вернусь! Точно. Ты никого не подведешь в этот раз. Если можешь, помоги.

Хватаю его ладонь и сжимаю. Умоляюще смотрю влажными глазами. Долго не отводит взор. Потом прикрывает веки и произносит тихо:

— Давай попробуем.

Неужели согласился? Я не верю!

— Да?

— Да. Ну чего стоишь? Пойдем скорее.

— А к-как? — все ещё не верю и заикаюсь от счастья.

— Под часовней есть алтарь, амулет у меня с собой. Кажется, я немного восстановился. Но ничего не обещаю.

Мы выходим из библиотеки и устремляемся к цели, мне приходится бежать за ним — такие у него гигантские шаги, да и скорость немалая. Торопиться, словно боится передумать.

Наконец, открывает передо мной тяжелую железную дверь, пропуская вперед в темное помещение. Вскоре загорается несколько факелов. Обычных, не магических. Внутри все почти как в замке, только помещение поменьше.

— Магическое освещение может неблагоприятно отразится на ритуале, — объясняет коротко и кладет амулет в специальное подходящее отверстие в центре алтаря. — Слушай меня внимательно. Я попытаюсь открыть портал. Я этого никогда не делал вот так. Чтобы отсюда туда закинуть кого-то физически. Много разных нюансов. Алтарь не совсем такой, как в замке. И ты не Кат Рина. Если поймешь, что мир не твой, лучше не ходи туда. Дальше. Я смогу держать его совсем недолго. Часа три максимум. Надеюсь, ты успеешь. Обещай, что успеешь.

И взгляд такой, что всё внутри сжимается. Глажу ладонью его щеку.

— Обещаю. Я вернусь. Только предупрежу Катю.

— На Таш... Я тебе верю...

Вдруг хватает и целует крепко и порывисто. Потом отталкивает и велит сесть на камень рядом с алтарем. В глаза больше не смотрит. А я нахожусь в каком-то тумане, плотном и не дающем связно мыслить.

Поэтому пропускаю, что именно он делает. Прихожу в себя, когда вокруг начинает кружиться разноцветный поток. Постепенно вместо каменных стен появляется знакомый проулок. Это точно он! Тот самый, где меня поймали.

— Беги! — раздается голос, но самого Андриарна я уже не вижу.

Поднимаюсь с коленей и бегу, как он велит.

Яркость освещения резко меняется, оставляя меня в темноте. Смотрю на небо и замечаю слабые розовые полосы. Утро. Совсем раннее. Кто меня пустит сейчас в больницу?

Срываюсь с места и спешу в свою квартиру, что находится относительно недалеко.

Ключи! Как попаду туда? Я потеряла сумочку и с ними, и с телефоном.

Но дома есть второй, по которому смогу связаться с Данькой, своим другом, врачом Кати.

Тетя Валя! У нее же есть запасные! — вспоминаю я. Неудобно будить в такую рань, но времени мало. Стучу в соседнюю дверь сначала тихо, затем громче.

Наконец, слышу глухое «Кто?» Объясняю, и мне неохотно открывают. Быстро объясняю, что потеряла сумочку и что вынуждена уехать из столицы на год.

Забираю ключ и возвращаюсь в свою уютную квартирку. Здесь все как раньше. Черт, надо хоть холодильник выключить, а то за год намотает электричества. Быстро скидываю все содержимое в пакеты, и выдергиваю из розетки.

Нахожу телефон и набираю Даниила.

— Наташка, ты чего так рано? Что-то случилось?

— Надо срочно увидеться. Ты не на работе случайно?

— Нет же, вчера выходные были. Я на даче. Приеду часа через два-три.

О нет. Он мне очень нужен!

— Дань, умоляю, постарайся побыстрее! Прошу! Очень надо. Я срочно уезжаю из России. Меня точно не будет год! Надо решить вопросы с Катей.

— Хорошо, уже еду. Постараюсь быстрее.

Два-три часа! А если силы Анда не хватит на столько?

Стоп!

А может ну его нафиг? Я ведь могу не возвращаться! И ничего мне за это не будет. Принцы даже не смогут меня найти, и мне не придется вступать в ненавистный брак. И жить с Виттором год. Раскрывать Анду, что я женщина и видеть в его глазах обиду. А нет меня — и никому не нужно оправдываться. Потом снова откроют портал и найдут себе другу невесту.

Опускаюсь на стул и втягиваю воздух. Зачем портить себе жизнь? Ради чего?

Андриарн

Как я дошёл до этого? Ума не приложу. Ведь собирался ограничить общение с этой сомнительной «невестой», а в итоге что? Хожу за ним как личный охранник. Да еще и рассказываю об истории дворца, о всяких интересных местах столицы, о Марне. Чувствую, как превращаюсь во влюбленного идиота... О нет! Что за бред пришел на ум? Влюбленного?

Ругательства готовы сорваться с губ, но при нем держусь. Как потом объяснять, что так разозлило? Вместо того предлагаю:

— Хочешь глянуть на императорскую сокровищницу? Не знаю, как в вашем мире, есть что-то такое?

Хмыкает. Отвечает иронично:

— Если и есть, то меня туда никто не звал и не позовет. У нас простые смертные редко когда общаются с властью. Могут изредка письмо с жалобой написать либо задать вопрос президенту по прямой линии.

Всё последнее предложение мне кажется набором непонятных слов. Даже то, что На Таш после ночной исповеди стал говорить намного четче, не помогает понять смысл сказанного. Но чтобы не выглядеть дураком, молчу. Ясно одно — сокровищ он не видел. Похоже, паренек совсем из бедной семьи. Можно было сразу догадаться по его странной одежде.

Я оказываюсь прав. Его глаза полны восторга, когда достаю императорские драгоценности. Несмотря на то, что они женские, На Таш не может сдержать восхищения. Да, когда-то они принадлежали нашим матерям, нашей бабке и прабабке. И будут принадлежать жене Виттора!

Захлопываю большой футляр, в котором хранятся украшения, и убираю на место. Чувствую, как внутри вскипает раздражение, больше похожее на... ревность. Я не хочу, чтобы это случилось!

Мальчишка пугается моего гнева и смотрит округлившимися голубыми глазами. Восторг потихоньку уходит, уступая место непониманию. За время, что мы провели вместе, он, похоже, начал привыкать ко мне и считать своим другом. По крайней мере, мне так показалось. А я... Разве я могу открыть ему истинные чувства, что терзают меня? Я себе-то признаться не могу — стыдно.