Чтение онлайн

Безжалостный, пронизывающий до костей ветер с холодным дождем хлестал по лицу Сен-Шевиота. Он рукавом вытер глаза. Внезапно его жеребец попятился, негромко заржал и чуть не сбросил недоумевающего всадника с седла. Однако Дензилу удалось удержаться. Он зло обругал испуганное взмыленное животное, затем, пристально вглядевшись в серую пелену дождя, различил две фигуры: мужскую и женскую. Они, прижавшись друг к другу, обнимались под какими-то мешками, словно крестьяне, пытающиеся укрыться от бури. Должно быть, они скрывались в кустах и жеребец Сен-Шевиота испугался их внезапного появления из тумана.

— Какого черта вы оба здесь делаете? — гневно спросил его светлость.

Оба вздрогнули, сняли с голов тряпье, и барон смог получше разглядеть незнакомцев. Юноша не старше двадцати лет поддерживал девочку-горбунью, голова которой едва достигала его плеча. Однако одеты они были довольно прилично: юноша — в поношенные камзол и накидку, а горбунья — в плащ и шляпку. Но они так промокли и являли собой такой жалкий вид, что Сен-Шевиот, презрительно глядя на них сверху вниз, коротко рассмеялся.

— Не удивительно, что Аполлон чуть не обезумел при виде вас, я и сам еще ни разу не видел таких привидений, — хмыкнул он. — И что же вы, оборванцы, делаете в такую погоду здесь, на Кадлингтон-Хилл?

Юноша, приблизившись к всаднику, проговорил:

— Сэр, кто бы вы ни были, не надо оскорблять меня и мою сестру!

Он произнес эти слова с большим достоинством, что весьма удивило Сен-Шевиота, который, смахнув с лица капли дождя, посмотрел на незнакомцев повнимательнее. Теперь он заметил, что у молодого человека тонкое, красивое лицо с большими выразительными глазами; копна его каштановых волос была мокра от дождя и растрепана порывами ветра. Это были не крестьяне, а явно городские люди. Сен-Шевиот внезапно заинтересовался ими.

— Кто вы такие и что делаете в моих владениях? — осведомился он.

— Меня зовут Певерил Марш. А это моя сестра Элспет.

— Что вас привело сюда в такое ненастье? — снова спросил Дензил, переводя взгляд с юноши на горбунью, которая вдруг тихо застонала и лишилась чувств.

Юноша подхватил ее, положил на обочину дороги и опустился рядом на колени, вскричав:

— О, ради Бога! Элспет, сестра моя любимая!

Дензил нахмурился. Он догадался, что обморок не случаен. Несчастная девушка, судя по всему, была безнадежно больна. Барон ненавидел болезнь в любом ее проявлении, но даже он, человек отнюдь не жалостливый и не милосердный, не мог ускакать отсюда, оставив эту беспомощную пару во власти надвигающейся ночи. Тем более что буря усиливалась. И он, стараясь перекричать завывания ветра, громко спросил у юноши:

— Во имя Небес, ответьте, чем она больна? Почему вы оказались здесь?

— Моя сестра умирает, — хрипло произнес молодой человек, поднимая бледное лицо, залитое дождем и слезами. — О Боже, что я наделал, позволив ей покинуть Лондон и отправиться в столь долгий путь!

— К кому же вы направлялись?

— К миссис Инглби, сэр, из Уайтлиф.

— Из Уайтлиф? Так это же в миле отсюда, вниз по холму.

— Совершенно верно, сэр. Мы заблудились, и у нас нет денег на экипаж, поскольку почти все наши средства мы потратили, чтобы добраться из Лондона в Монкз-Рисборо.

— А кто это — миссис Инглби? Что-то я не слышал о ней.

— Это тетушка нашей матери, сэр, — объяснил юноша. — Оказалось, что она умерла в этом году, а мы не знали об этом. Ведь мы надеялись найти у нее кров. Узнав о ее смерти, мы отправились обратно пешком в надежде, что кто-нибудь подвезет нас. Но в этой чащобе заблудились и вот очутились здесь и, как видите, не можем идти дальше. Моя сестра на грани смерти.

Молодой человек добавил также, что Элспет уже очень давно больна, но была надежда, что сельский воздух подействует на нее благотворно, вот он и пустился с ней в столь дальний путь. Певерил рассказал, что он художник, однако почти не имеет возможности обнародовать свой талант, ибо является единственной опорой и поддержкой для несчастной семнадцатилетней сестры. Их родители умерли. И юноша стал подмастерьем у некоего изготовителя картинных рам в Чипсайде [55] , чтобы хоть как-то заработать на жизнь.

Рассказ Марша утомил Сен-Шевиота, однако он сказал:

— Я пришлю моих людей с лошадью и повозкой, чтобы забрать вас отсюда. Ночь вы сможете провести в помещении для слуг. Однако, судя по виду вашей сестры, ей больше подошла бы могила, — жестоко пошутил он.

Юноша с возмущением смерил взглядом темную фигуру мужчины. Его щеки вспыхнули от гнева и отчаяния. Затем он снова повернулся к распростертому телу сестры. С беспредельной нежностью он развязал ленты ее шляпки. И Сен-Шевиот, все еще пристально разглядывающий девушку, вдруг увидел лицо изумительной красоты. Оно так не сочеталось с ее уродливой фигурой, что, если бы не горб, подумал милорд, девушка была бы просто сказочной красавицей. Он увидел ее огромные глаза и длинные золотистые локоны. Но лицо ее было бледно, как сама смерть, а губы совсем бескровны. Взгляд Сен-Шевиота никогда не пропускал женской красоты. К тому же, будучи суеверным, лорд испытывал болезненное пристрастие к приметам. Ведь коснуться горба — к удаче, это он часто слышал. И он соскочил с седла, склонился над лежащей девушкой и дотронулся до ее горба. Тут же она открыла свои бездонные глаза и пристально посмотрела ему в лицо. Ее взгляд был настолько необычным и глубоким, что по телу Сен-Шевиота побежали мурашки, а это крайне редко случалось с ним.

— Почему вы так смотрите на меня, бедняжка? — прошептал он.

— Судьба… — проговорила она слабым, дрожащим голоском. — Я знаю вашу судьбу, сэр… ведь я ясновидящая.

— Что она говорит? — резко повернулся Дензил к юноше.

Певерил, ласково глядя на сестру, ответил:

— Элспет обладает даром предвидения. Она всегда умела заглядывать в будущее.

Теперь Сен-Шевиот был заинтригован как никогда. Он совершенно забыл о дожде, ветре и холодной тьме октябрьского вечера. Им овладело эгоистическое желание узнать, что ждет его в будущем. И он встал на колени подле девушки.

— Расскажите мне, что вы видите! — требовательно сказал он голосом человека, привыкшего повелевать.

Но юный художник вмешался и храбро произнес:

— Сэр, боюсь, что моей сестре очень плохо. И я должен отвезти ее в теплое место.

— Всему свое время, — возразил Сен-Шевиот и, уставившись на несчастную своими черными глазами, снова потребовал: — Ну так что вам известно о моей судьбе?

— Элспет, с тобой все в порядке? — участливо спросил сестру юноша.

Она одарила его слабой, угасающей улыбкой, не переставая пристально смотреть на прекрасно одетого джентльмена, склонившегося над ней. Затем замогильным голосом обратилась к нему:

— Ваше имя… как вас зовут?

— Дензил Сен-Шевиот, барон Кадлингтонский, проживающий в замке Кадлингтон, — отозвался он.

— Сен-Шевиот, — глухо повторила она. — Черные Бароны…

Он с удивлением кивнул.

— Да, так нас называют.

— Вы еще не женаты, — продолжала она.

— Ей-Богу, вы правы, — проговорил барон и грубо рассмеялся. — По всей вероятности, так будет и впредь.

— Нет, — произнесла умирающая. Она с трудом села и указала на Сен-Шевиота пальцем. — Вы женитесь ровно через год, считая с этого дня. Я, обладающая даром предвидения, предсказываю вам этот брак. И то, что он будет связан с несчастьем. О, ужасно! — добавила она, содрогнувшись.

— Брак для мужчины всегда несчастье, — цинично проговорил Сен-Шевиот и усмехнулся собственной остроте.

— Да, да, ужасное несчастье, — повторила бедная девушка, дыша быстро и прерывисто. — Я вижу золотисто-рыжие волосы и фиалки. Да! Остерегайтесь золотисто-рыжих волос и фиалок, сэр… и черного Сен-Шевиота…

— Ну, ну, что еще? — снова пронзительно расхохотался Дензил. — Что значит вся эта чепуха насчет золотистых волос и фиалок?

Тут вмешался Певерил: