Чтение онлайн

— Я желаю видеть тело моего мертвого сына.

И тут старик, заметно задрожав, остановил его:

— Умоляю вас, не делайте этого, милорд.

— Это еще почему?

— Это… это только расстроит вас, — пробормотал доктор.

Сен-Шевиот постоял в нерешительности, затем пожал плечами.

— Хорошо. Передайте леди Сен-Шевиот, что мне очень жаль ее и что я навещу ее после того, как она оправится. — И он, пошатываясь, прошел мимо доктора по коридору и скрылся у себя.

Старик медленно спускался по лестнице, оправляя рукава рубашки. Воспаленными глазами он посмотрел на юношу и устало произнес:

— Печальная ночь.

— Да, действительно, — глубоко вздохнув, согласился Певерил. — И все же как она, сэр?

— Она очень измождена, но со временем поправится. Состояние ее не критическое. Она перенесла роды с поразительной стойкостью. Знаете, в подобных ситуациях даже самые хрупкие женщины обладают удивительным мужеством.

— А она особенно мужественна, — тронутый словами Босса, произнес Марш.

Доктор испытующе посмотрел на юношу.

— Вы тот самый художник, который написал поразительно красивые портреты и пейзажи за последние месяцы, верно?

— Да… я Певерил Марш, сэр.

— Значит, если вы живете здесь, то должны видеть и слышать многое из того, что происходит в Кадлингтоне?

— Слишком многое, — тихо ответил Певерил.

— Слава Богу, что не случилось худшего, — пробормотал доктор.

— Что вы имеете в виду? — удивленно спросил Певерил.

— Мне надо попридержать свой язык, — сказал старик. — И я буду просто умолять тех двух славных женщин, повитух, чтобы они попридержали свои.

— Вы изъясняетесь загадками, сэр, — заметил Певерил.

— Я говорю о том, что мне известно, хотя мне бы очень хотелось не знать этого, — сказал доктор Босс.

Прежде чем Певерил смог снова заговорить, замок Кадлингтон потряс страшный грохот, но это был не гром, а звук с силой распахнутой двери. Ему вторил голос Сен-Шевиота, который эхом пронесся по коридорам замка. Доктор смертельно побледнел. Избегая недоуменного взгляда Певерила, он прошептал:

— О, великий Боже, по-моему, ему все стало известно… Одна из женщин проговорилась.

— О чем?.. — начал было Певерил.

Тотчас наверху возникла гигантская фигура барона. Он был в шелковом полосатом ночном халате и в ночном колпаке. Его прищуренные глаза напоминали щелочки. Ничего не понимая, молодой художник наблюдал за тем, как зловещая фигура Сен-Шевиота медленно спускается по лестнице вниз. Оказавшись на нижней ступеньке, барон сосредоточил на старом докторе свирепый взгляд.

— Значит, не ходите туда и не смотрите на ребенка, потому что это вас расстроит! Да?! — почти шепотом прошипел он сквозь зубы. — Да, да, мой уважаемый Босс, теперь-то я отлично понимаю, почему вас так беспокоило мое состояние!

Старик испуганно облизнул губы.

— Я только пытался пощадить ваши чувства, милорд.

— Вы пытались обмануть меня, вы, старый лгун! — заревел Сен-Шевиот. — И тем самым соврать мне, что миледи родила обыкновенного мертвого ребенка.

— Кто вам сказал, что он необыкновенный? — выигрывая время, спросил старик.

— Мой добрый друг и советник, единственная преданная мне душа — миссис Динглефут. Одна из повитух, которую вы пытались подкупить, рассказала ей всю правду, и моя верная миссис Д. посчитала в моих же интересах просветить меня по этому поводу.

— Ребенок не был уродом. Он был прекрасно сложен и с фиалковыми глазами, как у ее светлости.

— Но он черный! — Сен-Шевиот не говорил, а орал. — Черный, как эбеновое дерево, — с ног до головы. Миссис Динглефут видела его. Черный, как ребенок чистокровного негра, несмотря на то, что чертами лица похожий на миледи. Теперь мне известно все, так что не пытайтесь притворяться и лицемерить! Остерегайтесь черного Сен-Шевиота, верно? — Он круто повернулся к Певерилу, выпятив вперед губы. — Теперь-то я понимаю, что предсказание вашей сестры скрывало более глубокий смысл, нежели я думал. Нас прозвали Черными Баронами, но этот презренный ребенок, которого родила миледи, с черной кровью в венах! Я женился на женщине с черной кровью! Сто тысяч чертей! — Лицо его исказилось от злобы, на него было страшно смотреть. — И если бы ребенок выжил, то мне пришлось бы запятнать свою душу двойным преступлением, ибо я убил бы и ребенка, и его мать!

Певерил и доктор в страхе отпрянули от взбешенного барона. Сен-Шевиот продолжал:

— Разве не правда, что существует возврат к предкам — атавизм? А что, если, распутав историю Роддни, я выясню, что кто-то из них родом из Африки?

— Возможно, так оно и есть, ваша светлость, — дрожащим голосом произнес доктор Босс.

— Замечательно! А может быть, вы осмеливаетесь полагать, что в роду Сен-Шевиотов скрывают faux pas [4] ?! — ревел барон. — Да нет, нет, вам– то известно, что этого не может быть, ибо мой род чист и незапятнан. Вопрос заключается в происхождении ее светлости, и его должно изучить. — И он добавил скорее себе, чем собеседникам: — За это миссис де Вир поплатится! Я заеду к ней завтра же. И не оставлю камня на камне, но разузнаю все обстоятельства до конца!

Доктор осмелился коснуться разъяренного барона рукой.

— Умоляю, милорд Сен-Шевиот, послушайте старого человека, который знал с самого рождения и вас и ваших родителей. Я весьма сожалею об этом прискорбном происшествии. Это не ваша вина и не вина несчастной молодой матери. Сейчас она лежит в опочивальне в полубессознательном состоянии и ничего не знает о трагедии. Умоляю вас, отнеситесь к ней с добротой и состраданием.

— Если я выясню, что ее семья знала о наследственности, с которой она выходила за меня замуж, то она не дождется от меня никакого сострадания! — отрезал барон леденящим кровь голосом.

И тут Певерил Марш, который слушал этот разговор с изумлением и тревогой, тихо произнес:

— Господи Боже, не может быть, что это вина миледи. Она чиста и невинна, как только что выпавший снег.

Сен-Шевиот даже не взглянул в его сторону.

Певерил повернулся и, пересекая огромный вестибюль, направился прочь из дома. Эта ночь оставила в его душе такой ужас, которого он никогда не сможет забыть. Поэт, мечтатель и художник столкнулся лицом к лицу с истиной, что в жизни, которую он считал прекрасной и радужной, иногда происходят самые страшные вещи.

Он ничего не знал о возвращении к предкам, о гримасах наследственности. Но он понимал главное, в чем был уверен: если даже и случилось такое, то ее вины в том нет. Просто она еще одна невинная жертва, на этот раз пострадавшая так жестоко, что наверняка сейчас над ней рыдает целый сонм ангелов, подумал Певерил.

После этой безумной ненастной ночи погода переменилась. Стало очень холодно для этого времени года. Дождь, не прекращаясь, заливал лес и долину. Деревья вокруг замка стояли мокрые и поникшие. Промокшие цветы прибило дождем к раскисшей земле. Лужайки и газоны превратились в подобие вязкого болота. Колеса карет застревали в колеях дорог, которые неимоверно развезло. От лета почти ничего не осталось, вся окрестность погрузилась во мрак.