Чтение онлайн

— Вы не возражаете, если я поцелую вас?

Отлично, он могла совсем правдиво ответить, что с его стороны не было протеста. Пробежав кончиком языка по своим губам, Вилла прижала их к губам симпатичного незнакомца.

Это было прекрасно, что и говорить, но в каком-то смысле не то, что она ожидала. С разочарованным вздохом, она соскользнула с его груди и спряталась в траве рядом с ним.

Он был в ужасном беспорядке, его пальто закрутилось вокруг него и его конечности неуклюже разбросаны. Если она уйдет и кто-то другой обнаружит его в таком виде, ему вероятно будет неудобно за свой неопрятный внешний вид. Не говоря уже о том, что желание привести его в порядок обеспечивало для нее повод прикоснуться к нему еще раз.

К тому времени, когда она передвинула его к своему удовлетворению, она снова была бездыханной. Разве это не странно, что прикосновение к твердому бедру или к большой, загрубевшей руке может лишить человека дыхания? Возможно, ей следует прекратить прикасаться к нему, если она хочет облегчить себе дыхательный процесс.

Опираясь на локти и закинув голову назад, Вилла рассматривала наступающий сумрак. Она может оставить его сразу же, как только успокоятся шершни. Она ушла бы как можно скорее, потому что он все еще не очнулся, и это не было хорошим признаком.

Она уйдет сразу же, как только шершни затихнут…

Комната, спрятанная в башне Вестминстерского дворца, едва ли заинтересовала бы неподготовленного наблюдателя, потому что это была просто круглая комната, чьи закругленные стены с промежутками были украшены арочными панелями, изображающими нелепые идиллические сельские сцены, выписанные неизвестным художником предыдущего века. Краски потускнели от сажи и небрежного ухода, сделав смуглыми пухлых крестьян, изображенных там. Но никто этого и не заметил.

В центре комнаты под вовсе не изящной люстрой стоял один круглый стол с четырьмя стульями, стоящими на одинаковом расстоянии друг от друга. Стулья были почти одинаковыми, но были небольшие отличия в причудливой резьбе, украшающей их деревянные спинки. Среди большого количества изображенной растительности, можно было различить — если посмотреть внимательно — разные пары глаз, вырезанных на каждом стуле.

Одна пара глаз была похожа на глаза рептилии. Другая пара напоминала пристальный взгляд хищной птицы. На третьем стуле безошибочно различались раскосые глаза лисы, и последний изображал мощный лоб и глубоко посаженные глаза льва.

Королевская четверка была в сборе.

Или, во всяком случае, Королевская двойка. Сегодня присутствовала только половина из четырех членов самого избранного и эксклюзивного джентльменского клуба, отборной группы, которая тайно консультировала премьер-министра и Короля — четверо блестящих, принципиальных мужчин, с таким глубоким чувством чести и преданности Англии, что никакое количество власти или обещаний не смогут поколебать их убеждения.

Они даже отбрасывали свои имена и титулы внутри своего секретного круга. Никаких «Лорд Такой-то» или «Граф Этакий». Здесь были только Лиса, Сокол, Лев и Кобра.

В настоящий момент, Лев и Сокол были на месте. Из-за различных обстоятельств, находящихся вне их контроля, Лиса и Кобра отсутствовали.

Лиса имел довольно приемлемое оправдание. Пожилой государственный деятель был при смерти, и за ним ухаживала его прелестная жена, которая была намного моложе его.

У Кобры не было такой защиты, он был всего лишь где-то на полпути через всю страну, по делу национальной безопасности. Но все же Сокол и Лев тщательно избегали любых намеков на осуждение Кобры. Когда они говорили о нем, то слегка понижали голоса в сторону сочувствующего регистра.

В настоящий момент Лев сидел закинув ноги на древний стол в центре комнаты и передние ножки его стула висели в воздухе. Это был светловолосый мужчина могучего телосложения. Нужно было просто взглянуть на него, чтобы отчетливо представить себе, как много веков назад далеко заехавший путешествующий викинг болтает с норманнской леди. Лев лишь по случайному совпадению напоминал свое прозвище, потому что Четверка избиралась не по внешнему виду, а по острому интеллекту, почти что королевской родословной и бессмертной преданности.

Однако нельзя было отрицать, что он выглядел как большая кошка, когда он развалился на своем стуле. Лев широко зевнул. От его сигары к арочному потолку комнаты полетела спираль дыма.

— Вам обязательно курить это здесь? — сделал гримасу Сокол. Он вовсе не напоминал своего тезку, если только не принимать в расчет глубокий интеллект, святящийся в его острых глазах. Он был высоким и худощавым по сравнению с широкоплечим Львом, но в его облике было не меньше властности. — Не могли бы вы подождать до тех пор, пока мы прервемся?

Лев выдохнул непочтительное облако дыма в его сторону.

— Позже это не будет так приятно. Запретный плод сладок.

На Сокола этот аргумент не произвел впечатления.

— Лиса разозлился бы на тебя, будь он здесь. Он считает эти комнаты почти что священными.

Лев пожал плечами.

— Не понимаю, почему. Это просто четыре довольно уродливых стены и безобразный старый стол, на котором я не позволил бы есть даже моей собаке, — тем не менее он спустил ноги со стола и сел прямо, чтобы погасить сигару в приготовленном блюдце. — Мы могли бы встречаться в общественных местах, если это имеет значение. Священной является служба, а не комната. И даже не тот человек, который служит, очевидно.

Они оба немного помолчали, скорбя о потере, которую недавно перенес их товарищ. Не то, что они не сделали бы того же — отдали все, что у них было ценного для Англии и Короны. В этой тишине, однако, эхом отражалось страстное желание о том, чтобы их никогда не попросили об этом.

— Так это собрание начнется или нет? — Лев переместил свой стул в более достойное положение.

— Боюсь, что сегодня вечером нас двое, — сказал Сокол. — После того, как я связался с Лисой и Коброй, я поставил их в известность, что Лжецы нашли документы в сейфе некого лорда Мейвелла. Эти документы, когда их расшифровали, привели нас к предположению, что сэр Фостер возвращается из своей собственноручно устроенной ссылки…

Лев хмыкнул:

— Это один из способов назвать его поведение. Я бы предпочел фразу «прятался под своим камнем как трусливый предательский слизняк, которым он и является».

Сокол кисло посмотрел на него:

— Могу я продолжать?

Лев великодушно махнул рукой, и Сокол возобновил свою речь:

— Я информировал их о том, что, как ожидается, Фостер вскоре прибудет в Лондон с чем-то — у нас пока нет конкретной информации об этом — что Мейвелл полагал, может причинить ущерб Короне.