Чтение онлайн

А потом в толпе снова мелькнула она. Бледное лицо и обнаженные руки, которые так неестественно смотрелись на фоне тепло одетых людей, черное платье. Видение тут же исчезло, но я дернулась, запнулась, сбилась с шага, меня кто-то толкнул, и я упала на каменные булыжники, которыми была вымощена площадь, больно ударившись бедром и руками. Когда я падала, мне показалось, что в толпе я увидела и мужчину в плаще с капюшоном. Он промелькнул где-то рядом с Фолкнором, но тоже мгновенно исчез.

Хоровод продолжил кружиться, лишь немного сместился, чтобы не затоптать меня. Даже не пытаясь встать, я тревожно завертела головой, пытаясь найти взглядом или Лилию, или мужчину в плаще, но они словно испарились.

Или вовсе мне померещились? Но с чего?

— Ушиблись?

Голос жениха прозвучал прямо у меня над ухом, его руки легли мне на плечи, и через пару мгновений я уже оказалась на ногах: он поднял меня легко и непринужденно. Я лишь поморщилась от боли в бедре да с тоской посмотрела на испачканные перчатки и пальто.

— Чуть-чуть, — отозвалась я, поскольку Фолкнор пытался поймать мой взгляд и ждал ответа.

Я не сразу поняла, что его руки по-прежнему лежат на моих плечах. Он слегка сжимал их, как будто опасался, что я снова упаду.

— Что-то случилось? — поинтересовался Фолкнор, слегка хмурясь. — Мне показалось, что вы чего-то испугались.

Я против воли бросила еще один встревоженный взгляд по сторонам, но так и не увидела ни призрака, ни таинственного неизвестного, прячущего лицо под капюшоном.

— Нет, ничего… — неуверенно пробормотала я. — Показалось… И… я просто очень неуклюжая.

Не знаю, почему я не сказала ему правду. До этого момента мне казалось, что я больше не боюсь его, но, видимо, до полного доверия нам было пока далеко.

Я попыталась отряхнуть перчатки, бессильно посмотрела на испорченное пальто, которое я только что купила. Бедро болезненно ныло, но это было самой малой из моих проблем. Руки жениха на моих плечах и его близость тревожили гораздо больше.

— Дайте посмотреть, — велел он.

И стянул с меня перчатки, но на ладонях была лишь небольшая ссадина.

— Здесь все в порядке. Где-нибудь болит?

— Здесь, — я приложила ладонь к ноге, — но это не проблема.

Прикрыв глаза, я пустила силу исцеления по кругу, заживляя обе болячки. Фолкнор молча наблюдал за моими действиями, продолжая слегка хмуриться. Лишь когда я закончила и продемонстрировала ему абсолютно здоровую ладонь, прокомментировал:

— Никогда раньше не видел целительницу в действии. Но я слышал, что среди жриц Виты это распространенный дар.

— Я не жрица, — поправила я. — Всего лишь дочь жреца. У нас женщины не становятся жрицами.

— Что странно, вы не находите?

Я лишь пожала плечами. Мне это не казалось странным, потому что это было просто непреложным правилом мира, в котором я выросла. Мне не приходило в голову задумываться над этим. Я с интересом посмотрела на Фолкнора.

— А что здесь странного?

— Просто у нас жрецами становятся все: и мужчины, и женщины. Первенец, независимо от пола, становится верховным, остальные — младшими.

— У вас другой Бог, — неуверенно предположила я, хотя даже мне самой это казалось не очень убедительным аргументом.

— Вот именно. Некрос — воплощение мужского начала, а Вита — женского. Тогда почему Некросу служат в равной степени и мужчины, и женщины, и Великой Силой он одаривает и тех, и других, а Вита так пренебрежительно относится к женщинам в семьях жрецов?

Я растерянно хлопала глазами, глядя на него как на строго учителя, к чьему экзамену оказалась не готова.

Действительно интересно, а почему так?

— Потому что Вита — женщина, и она предпочитает мужчин? — неуверенно предположила я.

Он скептически приподнял бровь, демонстрируя неуверенность в таком объяснении, но спорить не стал.

— Возможно. Ладно, сейчас не время для теологических бесед. Наверное, хватит с вас впечатлений на сегодня? Пора возвращаться?

— Думаю, да, — я попыталась изобразить улыбку, потому что он все еще смотрел на меня с тревогой. — Тем более я вся испачкалась.

— Горничные решат эту проблему, — заверил Фолкнор. — Идемте.

И он на мгновение коснулся моей спины, легонько подталкивая вперед. Мне показалось, что сейчас его рука скользнет по моим плечам, и он меня обнимет, но этого не произошло. Словно опомнившись, Фолкнор убрал руку.

Мы вернулись к машине, которая ждала нас на том же месте. Теперь потоки людей двигались в двух направлениях: кто-то уже уходил с площади, кто-то еще только направлялся на праздник. Карл улыбнулся нам и проворно выскочил из машины. Он открыл мне дверцу, но Фолкнор сам помог мне забраться в салон.

Из центра города мы выбирались медленно, но только когда покинули пределы Колдора, я осознала, насколько уже поздно. Вероятно, когда мы приедем, ужин в школьной столовой уже закончится. Это было бы трагедией, если бы не огромный крендель, который я съела на ярмарке, и не корзина с фруктами, дожидавшаяся меня в комнате.

В этот раз поездка показалась мне даже приятной, а тишина — скорее уютной, чем давящей. За окном мало что можно было разглядеть, пока облака не растащило, и на небе не засветилась яркая полная луна. Под ее холодным светом мир выглядел иначе. Я вглядывалась через окно в пустые поля и в пугающую темноту голого леса, пытаясь понять, в чем может быть их красота. Если шед Фолкнор сумел оценить красоту юга — и мою, эта мысль почему-то настойчиво крутилась в голове, и от нее становилось непривычно тепло на душе, — то и я должна суметь понять, чем хорош север. И чем хорош мой жених.

Я повернула голову и осторожно посмотрела на него. К счастью, он все так же смотрел в окно, поэтому я имела возможность изучить его взглядом незаметно.

Как минимум, он высокий, широкоплечий и сильный. Как мой отец, а это определенно хорошо. Длинные волосы у мужчины — это непривычно, но аккуратно зачесанные и стянутые лентой они выглядят очень даже симпатично. Когда нам с Роаном удавалось остаться наедине, ему нравилось играть с моими волосами. Если они были не собраны в прическу, конечно. Он гладил их и пропускал между пальцев, целовал кончики и делал комплименты. Я попыталась представить, каково было бы сделать то же самое с волосами Фолкнора, но эта фантазия показалась мне столь волнующей и неприличной, что я смутилась и прогнала ее.