Чтение онлайн

— Пожалуй, я согласна, — даже обрадовалась Юлия, удивляясь тому, как все вновь складывается в ее пользу.

Ей было важно опередить Друзиллу, которая важно сидела в кругу многочисленной родни на другой трибуне и пока не собиралась уходить. И суметь уговорить ланисту перепродать ночь Рагнара. Юлия призадумалась.

Она умудрилась столкнуться с ланистой в коридоре под ареной, когда пробиралась назад. Но он был занят своими мыслями, и разговор не получился, хотя ланиста и узнал ее, оклабившись в подобострастной улыбке:

— Ждем-ждем, прекрасная госпожа. И можешь ни о чем не беспокоиться. Все будет шито-крыто, в моем лудусе умеют держать язык за зубами.

Ренита возилась со сквозной раной на боку у Рагнара, развлекавшего ее какими-то забавными, но мало понятными ей байками про морских чудовищ и дальние острова, покрытые снегом, как те вершины гор, с которых текла водопроводная вода в Рим.

— Тебе повезло, — она бросила в ведро с соленой водой очередной кусок полотна, которым промывала его рану. — Мышцы почти не задеты, только кожу пропороло. Заживет быстро. И крови много вытекло, так что всю грязь вымыло оттуда. И ты молодец, терпеливый, дал мне все очистить и зашить как следует.

— А надо было покапризничать? — мужчина буквально опалил ее темным огнем своих изумрудно-зеленых глаз.

Она удивленно взглянула на него — такого тона с нотками лукавства не ожидала от сурового северного воина.

— Разве тут кто капризничает? — вздохнула она, затягивая широкий бинт на его торсе чуть выше пояса. — А вот добить просят иногда…

За ним зашел надсмотрщик:

— Все? Вставай, тебе еще предстоит приятное свидание с юной красоткой.

— Какой красоткой?! — возмутилась Ренита. — Хотите, что б он на ней умер?

— От такой царапины? Кого ты пытаешься и в чем убедить? — рыкнул на нее заглянувший в дверь следом ланиста. — Мое дело делать на них деньги. А твое, помочь мне в этом. Ясно?

Он проходил по коридору и услышал сварливый голос Рениты, снова спорящей с его людьми. Ланиста давно бы выгнал бы или перепродал противную во всех отношениях, включая убогую внешность, врачиху, если бы не ее мастерство. Та скорость, с которой она ставила в строй его бойцов, удерживала ланисту от крутых мер в отношении нее и даже провоцировала его на новые поблажки — отпустить в город за снадобьями, отпустить в храм Эскулапа на лекцию.

Рагнар, уходя, подмигнул ей, оставив женщину в полном недоумении.

Северянин видел, в какое замешательство привел врача. На самом деле, он сделал это совершенно сознательно — хотел отвлечь ее от мрачных мыслей о возлюбленном. Он прекрасно знал, а, принеся Вариния в валентрудий в неурочный час, лишний раз убедился, что его друг сумел найти какие-то ключики к ее спящему естеству.

На арене Рагнар, несмотря на то, что и самому досталось, по привычке командира, видел и всех своих товарищей, и догадывался, как тяжело пришлось Таранису. Какой бы легкой Гайя не была, все же бросить ее на щите одному потребовало усилий, и, выскакивая из колесницы уже за Воротами жизни, Таранис закусил губы, опершись рукой на высокий борт. Тем не менее, к Рените его не отвели — может, не заметили ничего опасного, потому что грудь мужчины как раз с поврежденной стороны была скрыта маникой.

Услышав про юную гостью, Рагнар мысленно воззвал к Фрейе, чтобы это снова оказалась та девочка, хотя его рассудок молил о другом — чтобы Юлия и думать забыла о гладиаторах и сомнительных приключениях. Попадись она Вульфрику или многим другим из Лудус Магнус — не ушла бы целой.

Ренита, вытерев начисто стол после Рагнара и вымыв в очередной раз руки, выбежала из валентрудия — судя по гулу толпы, заканчивался следующий бой. К тому же ей не удалось повидать Тараниса — видела только, что крови на нем не было — а та, которой он был забрызган, не оставляла сомнений в ее происхождении. И тут же, нос к носу, столкнулась в Вульфриком. Конечно, не носом — ее нос разве что уперся бы в его волосатую грудь, котрую германец, вопреки римским правилам приличия, не потрудился избавить от растительности, в отличие от остальных гладиаторов.

— А, мышь! Не пустили тебя еще на арену? Жаль, а то мне просто таки не с кем сразиться тут! Слабаки сплошные. На тебя, мышь, одна надежда, — он откровенно издевался над ней. — Не хочешь заранее попробовать мой бархатный меч? Чтобы было что вспомнить, принимая в свой живот стальной?

Ренита заметалась глазами по мужчинам, стоящим неподалеку, но все они — и наставники, и надсмотрщики, и урбанарии, и даже Требоний — все они или правда были увлечены происходящим на арене, или сделали вид, что не слышат и не видят того, что их не касается. Она не нашлась, что возразить, лишь из служебного долга окинула быстрым оценивающим взглядом сплошь забрызганного кровью германца:

— Не ранен? Тогда не мешай, дай пройти.

— Куда собралась, мышь-трупоедка? Нет там для тебя ничего. У меня живыми не уходят.

— Так уж и не уходят, — выпалила со зла Ренита и крепко пожалела, но было поздно.

Вульфрик Безжалостный упер руки в бока и захохотал:

— Ты про любовничка своего и рыжую сучку? Так им просто повезло! В следующем бою я не просто прирежу твоего кельта, я еще ему и причиндалы отрежу. Тебе на память. Высушишь и будешь любоваться, когда я не буду спать с тобой. Потому что чаще буду спать с рыжей сукой. В ней есть огонь, о который я хочу погреться.

— Ты не посмеешь, — прошептала Ренита, вжимаясь в стену.

Он склонился над ней, обдав жарким запахом резкого, звериного пота:

— А кто мне запретит? Ты, мышь? С каким оружием? Ночной вазой? Да до этой рыжей я доберусь уже сегодня ночь, раз не удалось в прошлый раз. А после упокою твоего ненаглядного галла и покажу тебе, что такое настоящий мужчина.

Ренита оползла по стене под ноги Требонию.

— Это еще что за представление? — рявкнул помощник ланисты. — Вставай! Или, хочешь, пока валяйся тут. Все равно этот Вульфрик вырезал всех, а следующий бой только начался.

Он переступил ноги полулежащей женщины и удалился.

Она пришла в себя от нескольких ощутимых оплеух. Возле нее на колене стоял немолодой урбанарий:

— Ты чего? Беременная?

— Неееет, — протянула она. — Просто жарко.

— Ну-ну, — усмехнулся солдат. — Воды тебе принести? Или проводить до фонтанчика?

— Я сама. Врач, исцелись сам. Спасибо, — она неловко поднялась на ноги, боясь следующего приступа слабости, но голова полностью прояснилась, и она ушла к себе, так и не найдя Тараниса.

— Нет, ну ты подумай! — Марс со всей силы и злости ударил кулаком по известняковой стене коридора казармы, оставляя кровавый след от сорванной кожи. — Молодой! Гаденыш! Подкараулить его…

— И что? — пытался успокоить друга рассудительный Таранис. — Прирежешь патриция? И куда дальше?

— А дальше арены все равно не пошлют!

— Ошибаешься. Так ты выходишь с оружием против оружия, а бросят голым к тиграм, запоешь по-другому.

— Да за Гайю…

— Понятно, что за Гайю ты согласишься, чтоб тебя запинал и заклевал африканский воробей. Но ты сам на него сейчас похож, голову в песок прячешь.