Чтение онлайн

Так что для беседы без свидетелей оставалась пара часов, не больше. А в полночь как раз дежурные менялись — я их расписание хорошо изучила, — и по коридорам никто не ходил. Вот и получалось, что это самое подходящее время.

— Керрис, я сегодня хотела бы освободиться пораньше, — негромко кашлянув, тронула меня за плечо подошедшая сзади госпожа Рэх. — Прием, сама понимаешь.

В ее тоне звучали виноватые нотки.

— Приходи завтра.

— Да-да, конечно, — я встала, захлопывая оказавшийся бесполезным учебник. — Спасибо.

Попрощалась и побежала в общежитие, на ходу размышляя, что скажу подругам, если спросят, почему я так долго сидела в библиотеке.

Но объяснять ничего не пришлось.

— Керри, можно я возьму твою заколку? Ту, с цветком? Или с бабочкой лучше? Как считаешь? — встретил меня у порога звонкий голос Илетты.

И я поняла, что девчонкам сейчас совершенно точно не до меня.

— Думаю, все вы знаете, по какому поводу мы здесь собрались?..

Его архимагичество Орзеф Куудайн Брагмемот деловито и немного критически оглядел наши стройные ряды.

Разумеется, мы знали. И то, кого сейчас будут представлять. И то, о чем и как долго Бегемот будет говорить. И даже то, что проникновенная приветственная речь рассчитана, в основном, не на нас, а на гостей.

Сначала ректор коснется интересов государства. Затем напомнит, где нам повезло учиться. И в заключении подчеркнет, что адептам оказана великая честь, и мы ни в коем случае не должны посрамить, а, наоборот, обязаны соответветствоать и приумножать славу и доброе имя Грэнси.

— Прекрасно, — кивнул Бегемот, удовлетворенный результатами осмотра. — Я очень рад, что в это непростое для королевства время…

Все, можно расслабится и дальше не слушать, интересную информацию его архимагичество традиционно прибережет напоследок. Да и соседки потом раз сто еще повторят и обсудят.

Взглянула на подруг, жадно изучавших снежных — те тесной группой расположились чуть поодаль от ректора. Все, как на подбор, высокие, подтянутые, плечистые, в темно-синей полувоенной форме, идеально облегающей тренированные тела. Мда… маловероятно, что девчонки хоть что-то запомнят. Гости их интересуют намного больше, чем слова ректора.

Сама я на даймов старалась лишний раз даже не смотреть. Ну, подумаешь, стоят, наблюдают за присутствующими, отстраненно и высокомерно, с совершенно невозмутимым, чуть ли не скучающим видом. Не буду в их сторону поворачиваться и все.

Я и не поворачивалась, но все равно чувствовала себя крайне неуютно. А еще необычайно остро, всей кожей, ощущала на себе чужой взгляд — внимательный, испытующий. И это очень нервировало. Я даже могла сказать, кому этот взгляд принадлежит. Одному не в меру настойчивому синеглазому демону, который любил приходить незваным, да еще и плату за это требовать.

— Керри, смотри, какой симпатичный, — потянула меня за рукав Летта.

Взволнованная, разрумянившаяся, с сияющими глазами, припухшими влажными губами и перекинутой на грудь толстенной пушистой косой, она выглядела настоящей красавицей.

На подобные мероприятия полагалось приходить в официально утвержденной парадной одежде, поэтому нарядиться адептки, при всем желании, не могли, зато никто не мешал им «улучшать» внешность всеми доступными способами. Легкая косметика, оттенявшая достоинства и скрывавшая недостатки, чуть завитые и по-особому уложенные волосы, милые безделушки и украшения. Хотя Илетта и без всех этих ухищрений была хороша.

— Керри, ну же. Что ты как неживая? — целительница тихонько толкнула меня в бок, а потом еще и за локоть схватила. Для надежности — Вон тот, видишь?

Я нехотя покосилась на снежных — хотя обещала себе ни в коем случае этого не делать — и тут же столкнулась взглядом с Дамианом. Заметив мой интерес, демон прищурился и приподнял уголки губ в едва заметной ироничной усмешке.

— Правда, хорош? — не унималась Летта.

Кто хорош? Дан?

— Ничего особенного, — буркнула я, почувствовав, как к щекам приливает кровь, и поспешно отвела взгляд. Не хотела же на него смотреть. Так нет, не сдержалась — не иначе, Шакс попутал.

— Как это, ничего особенно? – возмущенно фыркнула неугомонная целительница. — Ты приглядись внимательнее. Оценила? Какая фигура? А плечи? И задниц… то есть глаза. Серые-серые… Таинственные и мерцающие. Как дымчатые алмазы.

Серые глаза? Так ей Террелл понравился?

— Летка, — хихикнула я, ощущая странное, совершенно необъяснимое облегчение. — Как ты его задн… сзади-то рассмотрела? Он же лицом к нам стоит.

— Рассмотреть — дело не хитрое. Познакомится будет сложнее. Немного.

— Гм… Лет, он же демон.

— А моя бабушка — светлая ведьма, — легкомысленно пожала плечами подруга. — И что?

— А вдруг он принц?

— Ничего, у каждого свои недостатки.

— А если не девственник и вообще бабник?

— Что ж…Тем хуже для него.

Девушка улыбнулась. Мечтательно так, предвкушающе…

Все, конец сероглазому.

Давно известно, когда на лице Летты появляется подобное выражение, значит она готова горы срыть до основания на пути к своей цели.

Весельчак Терри еще ни о чем не догадывается, но, похоже, он попался.

Интересно, кто из этих двоих будет смеяться последним?

— Адепты… — его архимагичество повысил голос, вплетая в слова магию, усиливая их, так, чтобы они достигли каждого, даже самого дальнего уголка огромного зала. Это означало, что вступление и «речь ни о чем» закончены. Сейчас мы наконец-то услышим нечто важное. — Представляю вам наших гостей из Эратхама.

Бегемот повернулся к снежным и продолжил:

— Нам повезло. Делегацию согласились возглавить их высочеств… — Ректор осекся и тут же исправился, употребляя более привычный для эратхамцев титул: — Хэссэ Брейтон, Дамиан и Террелл.

Хэссэ… Именно так даймы называли «наследников» вплоть до их полной магической инициации. Не делая никаких различий между ними.

Окружавшие принцев мужчины слаженно расступились, позволяя присутствующим рассмотреть уже знакомую мне троицу, и через несколько мгновений опять сомкнулись вокруг своих лидеров. Те, к слову сказать, даже не шелохнулись, спокойно, чуть снисходительно принимая всеобщее внимание.

А внимание было. И еще какое. Причем, не только со стороны девушек. Парни тоже внимательно разглядывали хэссэ: кто с любопытством, кто с уважением и почтительностью, а кто с тщательно скрываемой неприязнью.