Чтение онлайн

Джеймс тихо всхрапнул. Он спит? Как он может спать? Она вовсе не думала о сне. И хотела походить по комнате, может, немного спотыкаясь, потому что он сделал ей больно, очень больно, но сейчас стало чуть легче.

Щеки чесались от слез, и Джеймс был таким тяжелым, но все же прекрасно, что он большой, мускулистый, красивый и к тому же принадлежит только ей.

Он все еще в ней, но уже не такой твердый. Они оба голые, и Джеймс храпит ей прямо в ухо. И что теперь делать?

В комнате стало заметно прохладнее. Она попыталась шевельнуться, но не смогла. Может, разбудить его и попросить укрыться?

Нет.

Ей удалось вытащить из-под себя одеяло и накинуть на них обоих. Вот теперь гораздо теплее.

Уже почти стемнело, и сквозь оконные занавески пробивался неяркий серый свет.

Корри сцепила пальцы на спине Джеймса и слегка сжала руки. Ее муж, человек, бывший когда-то мальчиком, который люб ил подкидывать в воздух трехлетнюю крошку. Однажды он немного переборщил, подкинув ее раз пятнадцать, и ее вырвало прямо на него. Сама Корри не сохранила в памяти тот случай, зато тетя Мейбелла, вспоминая его, до сих пор смеялась.

«Джеймс, — говаривала она, — почти год не брал тебя на руки».

Зато она очень ясно помнила тот день, когда он объяснил ей, что такое месячные. Ей было тринадцать, а ему — двадцать: но как же подробно и серьезно он все изложил. Сейчас она понимала, как он смущался, а возможно, и хотел сбежать, но остался с ней. Взял ее за руку и был очень добр, спокойно и деловито заверив ее, что спазмы в животе скоро пройдут. И они прошли.

Она доверяла Джеймсу так, как никому в жизни. Конечно, в те времена он и Джейсон почти не бывали дома: сначала учились в Оксфорде, потом развлекались в Лондоне. A когда он приезжал, казался совсем взрослым и немного чужим. Именно тогда она и освоила ту самую наглую ухмылку.

Корри глубоко вздохнула, покрепче обняла мужа, поняла, что он успел выйти из нее, и заснула, с удовольствием ощущая его теплое сладостное дыхание.

Джеймсу хотелось застрелиться. Он ни как не мог поверить тому, что сотворил.

Корри исчезла. Оставила его. Возможно, вернулась в Лондон рассказать его родителям, что их драгоценный сынок сначала изнасиловал ее, а потом захрапел прямо на ней, не утешив ни одним ласковым словом, прежде чем его голова легла на подушку.

Он поднялся, дрожа от холода, потому что никому не пришло в голову разжечь огонь в камине, и увидел в углу комнаты ее чемодан. И почувствовал невероятное облегчение. Значит, она не бросила его!

В дверь тихо постучали.

— Милорд…

— Да? — крикнул Джеймс, оглядываясь в поисках собственного чемодана.

— Это Элси, милорд, с горячей водой для вашей ванны. Ее сиятельство сказала, что вы захотите вымыться.

Пять минут спустя Джеймс уже сидел в большой медной ванне, закрыв глаза, погрузившись по грудь в горячую воду. Раздумывая, что, черт возьми, он скажет той, которая стала его женой по-настоящему… да, почти шесть часов назад. Она прислала служанку с горячей водой. Что это означает?

По крайней мере она решила не покидать его. Слава Богу.

Горячая вода расслабила его, и он опустился еще глубже, пока глаза снова не закрылись. Джеймс задремал. Разбудил его знакомый голос:

— В жизни не подумала бы, что вся эта история со свадьбой потребует недели сна на восстановление сил. Как мужчинам вообще удается сделать что-то, если…

Корри осеклась.

— Спасибо за то, что прислала воду, — пробормотал Джеймс, не открывая глаз. — Горячая, как раз такая, как я люблю.

— Рада за тебя. И ты в этой ванне кажешься красивым, как картинка. Остается догадываться, что скрыто подводой.

Джеймс мгновенно приоткрыл один глаз. Корри сама была как картинка, в прелестном зеленом шерстяном платье, с волосами, забранными в узел на затылке. Вот только лицо было очень бледным.

— Прости, что сделал тебе больно. И что так поторопился. Как ты себя чувствуешь?

Корри вспыхнула. Еще минуту назад она считала, что ничто на свете не сумеет смутить ее и вывести из себя, особенно после того, что он сделал с ней. А теперь краснеет, как… как кто?

Она не нашла подходящего сравнения и почувствовала себя дурочкой и почему-то неудачницей.

— Со мной все хорошо, Джеймс.

— Потрешь мне спину, Корри?

Потереть ему спину?

— Хорошо. Где губка?

— Возьми тряпочку, — предложил Джеймс, вынимая тряпочку из водных глубин. Где была она до сих пор?

Корри вздохнула, взяла тряпочку и с облегчением зашла ему за спину: гладкую, длинную, мускулистую. Ей захотелось швырнуть чертову тряпочку на другой конец комнаты, размазать мыло по золотистой коже, вволю скользить по ней пальцами, ощутить его силу и мощь.

Корри натерла тряпочку мылом и принялась за работу.

Джеймс вздохнул, подавшись вперед.

— Хочешь, я вымою тебе волосы?

— Нет, все в порядке, я сам. Спасибо. Это было чудесно.

Он протянул руку, и она уронила мокрую тряпку в его ладонь. Джеймс принялся мыться.

— У мужчин нет скромности.

— Ну, если желаешь наблюдать, не могу же я остановить тебя.

— Ты прав, — кивнула она, неохотно направляясь к креслу на другом конце комнаты. Уселась, но тут же вскочила и придвинула кресло как можно ближе к его ванне. Теперь их разделяло всего фута три. Джеймс ухмыльнулся, ушел под воду и стал промывать волосы. Ему отчего-то было очень приятно делать это под ее взглядом. Должно быть, она не так уж и сердится. И наверняка простит его, если попросить ее как следует.

— Обещаю, Корри, больше такое не повторится.

— У тебя в волосах осталось мыло.

Он снова ушел под воду, потом появился на поверхности и тряхнул головой. Господи, он так неотразимо красив, что сердце ноет!

— Даю слово, теперь все будет иначе. Мне ужасно жаль, что твой первый раз тебя разочаровал. Я вел себя как последняя скотина.

— По правде говоря, это было слишком быстро и грубо. И ты вовсе не целовал мои колени.

Джеймс кривовато улыбнулся.

— Клянусь в следующий раз уделить твоим коленям самое пристальное внимание. Тебе все еще больно? Кровь идет?

Ничего не скажешь, прямой разговор…

Корри молча покачала головой и принялась упорно разглядывать свои туфли.

— Я думал, ты меня покинула.

Это заставило ее резко вскинуть голову.

— Покинуть? Мне это и в голову не пришло. Мы с тобой пережили так много приключений. Я считаю это очередным, хотя и не очень приятным…

Джеймс поднялся. Что он мог на это ответить?

— Не могла бы ты подать мне полотенце?

Но она была просто не в состоянии двинуться. Не в силах отвести глаза от него, голого и мокрого. И отчаянно хотела слизать с него каждую каплю воды. Поэтому тихо охнула, попыталась взять себя в руки и бросила ему полотенце. И жадно смотрела, как он вытирается.