Чтение онлайн

Да уж, во избежание неловких ситуаций... Стало вдруг смешно. Все как будто не с ней, а она видит происходящее со стороны. Но ведь со стороны не больно. Пока не больно, это все придет позже. Потом потечет из души кровь.

А сейчас ей надо было иметь ясную голову, поэтому никаких эмоций.

Маша не спеша обернулась и выключила плиту. А после повернулась к столу снова. Некоторое время смотрела на них, они на нее.

Наконец спросила:

– Коля знает?

У девицы вырвался нетерпеливый жест, она зыркнула на Павла и подалась назад на стуле.

– Нет, - Павел неловко повел шеей, кулаки сжались.
– Я хотел сначала обсудить все с тобой. Я уверен, ты поймешь и найдешь правильные слова, как объяснить Коле...

Хорошо говорил, складно, но на этом моменте все-таки сбился. Хотелось рявкнуть на него, наорать:

«Понимаешь, что ты предал не только меня? Понимаешь, да?! Ты сына предал!»

Но ведь любви все возрасты покорны, верно?

Вот она, «юная любовь», сидела с ним рядом. Как тут удержаться-то? Если смотреть на все со стороны, то можно даже найти всему оправдание.

Но дело было в другом.

Маша вдруг поняла, что муж по привычке рассчитывает на нее. На ее понимание, поддержку и помощь! Думает, что жена, как всегда, все разрулит наилучшим образом? В таком деле?! Ах-ха-ха...

– Нет, - повела она рукой.
– Сыну ты будешь объяснять сам.

Павел дернулся, как от ожога, и застыл.

Ну и вид был у него. Кажется, начало просачиваться понимание, что больше ничего не будет как всегда? А ей внезапно все надоело.

– Выйди, Паша, - сказала.
– Я хочу поговорить с девушкой.

Мотнула головой и отвернулась к окну.

Через некоторое время раздался звук отодвигаемого стула и тяжелые шаги. Как гвозди в душу. Но вот шаги затихли.

Они с бывшей невестой сына остались за столом вдвоем.

***

Просто удивительно, сколько живешь, тащищь бизнес, считаешь, что тебя обмануть невозможно. И все равно глядишь на мир в очках розовых. А потом очки вдруг слетают, и выясняется, что ты просто дура.

Маша отвлеченно смотрела на эту милую и скоромную девочку, которую готовилась назвать своей дочкой, и думала, когда же она все проморгала? Ведь очевидно же, нет? Но нет. Предательство - оно на то и предательство, что ты его не ждешь. Не ждешь от близких, что они воткнут тебе нож в спину.

– Скажи, Наташа, - проговорила наконец.
– Ты любила моего сына? Или Павел изначально был твоей целью, а Колю ты просто использовала?

Странное выражение промелькнуло на ее хорошеньком личике. Она вдруг подалась вперед и с жаром выдохнула:

– А если даже и так?! Будете осуждать меня?!

И столько правоты в глазах. Конечно, она ведь борется за свое счастье. И тут любые аргументы будут бессильны, бессмысленно пытаться объяснить, что это подло. Все равно не поймет и не услышит. У Маши потихоньку начинало все трястись внутри, но она достаточно хорошо владела собой, чтобы непринужденно улыбнуться:

– Ну что ты, как можно. Мне просто интересно послушать.

Та, видимо, не такой реакции ждала, сначала взглянула недоверчиво.

– Мы ведь собрались здесь обсудить все по-родственному, - Маша скрестила над столом руки.
– Ты же для этого пришла сейчас. Давай. Я слушаю.

– Я...
– взгляд исподлобья, а потом полилось потоком.
– Я давно люблю Павла Всеволодовича. Это был единственный шанс к нему приблизиться... Но я... Но мы... Это так...

А она слушала ее и поражалась. Этот свет в глазах...

Но вот девица осеклась и уставилась на нее настороженно.

– Что вы намерены делать?

Маша молчала.

А пауза затягивалась. Наташа не выдержала первой.

– Как вы не поймете, что он любит меня! Меня!
– она ткнула себя щепотью в грудь, голос дрожал от волнения.
– А вы... Вам же он безразличен! Так дайте нам быть вместе. Дайте ему немного счастья. Он и так лучшие годы вам отдал!

Лучшие годы...

А она? Была с ним рядом, когда ему было трудно, тащила, когда он падал. Детей ему родила. Конечно, сейчас Торопов богат и влиятелен, а ты уже не та.

Сорок пять лет - не двадцать. Больно кольнуло. Ведь по живому. Нож в спину воткнуть и хладнокровно поворачивать.

Но ничего этого Маша не собиралась объяснять, просто смотрела на нее. А у той, кажется, запал кончился, потому что спросила она уже другим тоном:

– Будете препятствовать?!

И тут Маша, словно очнувшись, медленно выдохнула и сказала:

– Нет, конечно. Ты получишь Торопова, раз уж вы все равно спите вместе, - и добавила, глядя ей прямо в глаза: - А вот деньги его - нет.

Злой взгляд сделался у девушки, она поджала губы:

– Фу, какая вы жестокая. Настоящее чудовище.

Маше стало откровенно смешно.

Ну да, конечно, она чудовище. Не хочет войти в положение, понять, помочь молодой паре, стоящей на пороге создания счастливой семьи. Она негромко рассмеялась, откидывая назад голову.

– Вы бессердечная. Как можно с таким цинизмом говорить о муже? О человеке, который прожил с вами двадцать пять лет?
– миловидная девушка осуждающе прищурила светлосерые с зеленью глаза.
– Для вас он всего лишь кошелек! Конечно. Вы же никогда не любили Павла, только его деньги!

А Маша все смеялась и смеялась и не могла остановиться. И этим, кажется, нервировала несостоявшуюся невестку, а ныне соперницу, еще больше. Хотя, какие они соперницы? После того, что здесь всплыло, ей биться уже не за что. Биться она будет за другое.