Невеста темного принца
Шрифт:
– Дело было перед самыми каникулами. На тумбе Эва оставила записку и библиотечные книги. И ее чемоданы с вещами пропали, – снова пояснила Елисею, не разжимавшему объятий. Я попыталась смущенно отстраниться, но он не заметил моих усилий – так и смотрел обескураженно на говорящее чешуйчатое чудо. – А потом и еще несколько девиц-аристократок, якобы уехавших пораньше, не добралось до дома. Был жуткий скандал…
– Якобы? – отрешенно переспросил Дорохов.
– Правильно мысслишшь, девошшка… Догадалассь… – кивнула… видимо, Эва. Которая Мейзел. Тролль меня побери!
– В ее постели горничная обнаружила клубок змей. Самых обычных, не ядовитых, – вспомнила слова Эйвери. – Вот только это была не чья-то злая шутка, напугавшая мисс Мейзел и вынудившая бежать. Это была сама мисс Мейзел и подруги Джины, да?
– Вссе так, как ты говоришшь… Насс вышшвырнули в лесс, как безродных тварей… – раздраженно шипела Эва, глядя в сторону Академии. – Они заслушшили… Дшшина поняла, что ее завистливые подрушшки-первокровки сговорилиссь против нее… Это они принессли мне ращщеску… Я была талантливой волшебницей с сильным даром к защщарованию предметов… Но осстро нушшдалась в деньгах… Никто другой бы не смог. Расскова сразу поняла, шшто это была я… Долшна сказать, ей были к лицу змеи вместо волосс…
– Зачем ее подруги устроили эту гадость?
– Подростки бывают жшестоки, девощка. Расковы потеряли титул и состояние. Все думали, она сломаетсся… А Дшина продолжала вести себя, как принцесса. Даже больше. Как королева! – раздраженно шепелявила новая знакомая. – Словно она по-прешшнему имела право на все, чего захощщет. Ее семейсство опозорилоссь, а она продолшшала носить самые красивые платья. И самый лучший парень ходил за ней… Криссштиан… Подрушшки завидовали. Злилиссь…
От ее стрекочущего шипения мне то и дело дурнело, и спина покрывалась мурашками. И попытки покинуть надежные объятия Елисея я окончательно оставила.
– Это все не оправдывает мести Джорджины, – высказалась я, когда змея затихла.
– Дшшина глупая, самонадеянная… Нашшла древнее заклятье… Кричала, что мы будем ползать змеями неделю или две… Смеялась угрожающще… – ответила Эва. – Раскова все сделала, чтобы шшутка сошла ей с рук. Ущебники слошшила, записку за меня написала… Тогда многие уезшали, времена были темные… Дшину тоже увезли на каникулы, а потом и вовсе занятия отменили…
– Неделю или две?! – я поперхнулась. – Тогда почему вы до сих пор… все пятнадцать лет… ну…
– В чешшуе? Вопроссс… – мне показалось, змея нервно хихикает. – Лес говорит, что тут очень сильный магичесский фон, и древние заклятия выходят крепщще… Тут многое работает из того, о чем в большом мире уже позабыли… Было время, фон угасал, и я не могла говорить, выходило лишь шипение… Но теперь снова будто бы уплотнилсся, наполнилсся…
– Господи! – я наконец осознала всю кошмарность ситуации и сердобольно всплеснула руками. – Нужно найти Эйвери и как-то попробовать снять заклятье, и… – я нервозно теребила рукав рубашки Дорохова, ища поддержки.
– Пятнадцать лет прошло, девощщка… Я ушше привыкла… Лес меня не обишшает, а глупый сабер еще просто не научился уважать… – флегматично протянула Эва. – У меня было много времени подумать… Я поступила с Дшиной неправильно. Зло. Как и она со мной. Зло порошшдает зло… Это закон мироздания… Я видела ее тут в прошлом году… Как она шепталась в Карповским за теплицами… Пылинки с его плеч снимала… Губки капризно дула… Она так и осталась обиженным ребенком, который топает ношкой с криком «Хочу»… И не понимает отказов…
Картинка, как Джина сдувает с Карпова пылинки, оказалась настолько неприятной, что скрутило живот. Да так сильно, что я согнулась и перенесла оставшийся вес на Елисея. Парень ободряюще похлопал по лопатке.
И где Демона тролли носят?! Как же страшно за него… Не задумал ли крестный по пути заглянуть в Магический Трибунал и просветить их на предмет профессорских злодеяний? А ведь Артур и о половине не догадывается. Но наверняка там найдутся специалисты, способные выведать правду, и тогда…
– А где остальные девушки? – спросила, пытаясь отвлечься от гадких мыслей.
Поправила свои растрепавшиеся волосы и положила руку Елисею на грудь. Его тепло и поддержка успокаивали. Мне нравилось, что его сердце бьется ровно, словно ничего невероятного не происходит. Мое последние пять минут колотилось бешеным жеребцом, намеревающимся выиграть спонтанно организованные скачки.
– Расползлись кто куда. Только я в Академии осталась. Я стараюсь не гулять дальше пятой теплицы.
– Почему?
– Там проходит граница, я ее сразу почувствовала. Поняла, что если выползу за пределы, то стану обычной змеей уже навссегда…
Раздалось влажное шмяканье: сабер все же выплюнул змею, и та отползла на безопасное расстояние.
– Может, так бы оно и легщще было. Прощще… Ни сомнений, ни печалей, ни горькой памяти… Девочки расползлись и потеряли рассудок… А я свой решила сохранить. Мне было вашно остаться собой, даже ползая по земле…
– Какая еще граница? – выдал вдруг очнувшийся Елисей.
И действительно, какая?
– В земле лежат какие-то артефакты… Они окружают Академию, создавая внутри особый магический микроклимат… – пояснила Эва. – Внутри него даже лес может шептать… Здесь рождается волшебный туман… Это уникальное мешшто, не думаю, что в природе еще где-то ессть такое…
– Те самые артефакты, что закопала Аврора Мудрая?
Ладно, пусть снова будет Мудрой в моих глазах. Хоть я и не представляла, зачем Воронцова это сделала.
– Я иногда общаюссь с лессом… Он многое знает. Ты – Анна, новая хозяйка, он рассказывал… Озеро, шшто таится в глубине Академии, питает все вокруг, – шипела девушка-змея, дразняще наворачивая круги вокруг песца.
Тот не сводил глаз с говорящей добычи. Тоже, видно, хотел сказать ей пару ласковых, да не умел. Но, может, еще научится. Я вот теперь точно ничему не удивлюсь.
– Графиня могла управлять территорией, приказывать ей защищать себя… Это ведь ее владения.
– Ничего не понимаю… Аврора напитала озеро материей гораздо позже, когда уже не от кого было защищаться. Да и сама сразу уехала в другое место! – поспорила я с Эвой.
– Аврора создала этот кусочек мира, как последний рубеж. Как защиту от зла. Сюда не пройдет тот, кто не должен пройти. Если его, конечно, не впустят…