Чтение онлайн

На самом деле, мне не было до этого никакого дела…

Изменившийся ход вещей ничуть не пугал меня своей неминуемой темнотой. У меня болело, но не от своей потерянной жизни и лишений комфорта, а от разбитой души что сыпалась и сыпалась вниз, продолжая рвать кожу своими острыми гранями.

Ничего не осталось.

Вдребезги расколотая душа не подлежала ремонту, а тело… Какая разница что с ним станет?

Проглотив новый поток слез, я прижалась губами к крупной головке, обжигаясь об ее тепло, и храбро вобрала ее в рот, слыша сдержанный стон над головой. Обвила языком и попыталась протолкнуть чуть дальше, но сухие губы, припухшие и потрескавшиеся не позволили, и я выпустила мужскую плоть из рта. Глубокий вдох и я вновь потянулась вперед, интуитивно двигая губами по рельефу ствола, аккуратно изучая его языком, под сдавленное шипение сверху.

В противовес своим грубым словам, демон опустил свои сильные пальцы мне на макушку и нежно погладил. С опаской и трусостью, поглаживая пряди, будто специально не позволяя мне поймать заботу, укрытую в этом жесте. Или она мне только казалась…

Я не думала. И, как и обещала демону, просто делала, так и не сумев открыть глаз, и продолжая витать в своих собственных мыслях и ощущениях, пока крепость плоти в моих губах не стала очевидной и естественной при происходящем. Так было легче.

Скользит губами вперед-назад, чувствуя нетерпение и напряжение в его ногах и на животе, где мышцы выразительно бугрились, подчеркивая каждый кубик, позволяя рассмотреть их очень близко.

Мужчина тяжело вдыхал через нос и молчал, продолжая держать ладонь на моей макушке, и время от времени перебирать пальцами волосы, пока ему не надоело, и оторвав от себя, он рывком не поставил меня на ноги.

— Снимай. Сейчас же снимай все с себя! Ты нужна меня голая, пташка! — Рычал, пытаясь произвести на меня впечатление, но я только медленно потянулась к шнурку накидки, развязывая узелок и смотря прямо перед собой, не видя ничего вокруг.

Ткань скатилась и упала на пол, а за ней и платье серебристым облаком упало к моим ногам, оставляя меня обнаженной и готовой к тому, что произойдет дальше. Не заставляя ждать, Инк подхватил меня на руки, прижимая спиной к стене и жестко впиваясь в ягодицы, прижился бедрами максимально близко.

— Ну же птичка, где стоны? Тебе же понравилось вчера.

Вновь не ответила, понимая, что все внутри заполнила серость, из которой не выбраться, но ему было плевать, и собрав губами соленые слезинки с моих щек, мужчина впился в губы поцелуем, поднимая в груди вулкан удивления.

Он целовал, как-то отчаянно резко, словно в последний раз, клеймя меня. Кусал мои губы и медленно выпивал, будто пытаясь достать до самого дна, найти в серости затопившей меня что-то хорошее.

Влажная плоть прижалась к лону, и медленно, растягивая момент и оттягивая боль, заполнила собой до упора. Я смогла лишь выдохнуть, и демон тут же выпил мое дыхание, резким толчком вколачивая меня в стену. Ожесточенно, отчаянно двигаясь внутри, пробуждая тот огонь, что спал еще так недавно.

Я не должна была.

Это было не правильно, но мне хотелось. Хотелось трогать его, касаться, хватать за плечи, давая понять — он нужен мне для вздоха, для того чтобы не провалиться в небытие. Только его крепкие плечи удержат меня здесь, и я должна, должна сжимать упругую кожу судорожными пальцами.

Он целовал меня, не прекращая, с каждым движением все не сдержаннее, все голоднее. И я верила.

Мне без тебя мира мало…

Убей меня, уничтожь, но не позволяй рассыпаться здесь прахом и потеряться! Держи меня! Оставь меня с собой, не смей бросать и уходить! Ни сейчас, ни потом! Никогда!

— Инк…

— Пташка. — И вновь поцелуи градом.

Сминает, давит, выворачивает кости до хруста, и я кричу от желания продолжить. Пусть потолок над нами захрустит и обвалиться. Пусть земля погладит нас своим забвением, только бы он продолжал.

Это слишком честные объятия. Я не верю ни единому его слову. Я точно знаю, что все что она мне наговорила — ложь. Он так не мог. Он так не поступил бы.

Я знаю правду. Я ему не верю!

Глава 39

Он мне нужен больше чем все, и пусть это добровольный плен, я согласна, потому что знаю — я не могла ошибиться. Так не целуют, так не обнимают, так не позволяют держаться за себя, зная, что бросить ничего не стоит.

Мои пальцы зарывались в его волосы, и я тянула его все ближе, выгибаясь и позволяя брать себя глубже. Я искала ответа, отклика, и я нашла его, стоило мужчине, подхватить меня сжимая пальцы на ребрах и приподнять, припадая губами к груди, позволяя обнять его голову, слушая мои стоны.

Так не ненавидят.

Это все бред.

Движение за движением, ложь рассыпалась прямо у меня на глазах, просачиваясь сквозь пальцы. Я кусала его губы и шептала что-то глупое, самонадеянное, нарываясь на ласковую улыбку, и фантомы-бабочки, оставлявших след на моих щеках от его поцелуев.

Так не бывает.

Тело поддавалось, оно парило, хотело, молило меня слушаться животной страсти с такой неподдельной нежностью, которую невозможно сыграть. Только когда взрыв подступил, я доверчиво прижалась к его груди, зная, что он отправиться со мной на тот край, ту грань что сам показал. Все дрожало, сладкие мурашки туманом высыпали на руках, в глазах потемнело, и молния удовольствия пронзила меня насквозь. А вслед за мной и его.

Прижимая меня к груди, мужчина аккуратно протянул руку в сторону и снял со шкафа небольшую сумку, которая повисла в его пальцах, заставляя меня сильнее обхватить руками его за шею.

— Пташка… — Прошептал, отрывая меня от стены и продолжая держать навису. — Я не сдержал слова, нарушил клятву.

— Я тебе не верю. — Прижалась щекой к его плечу и потерлась о влажную кожу.

— Не спорь. Я наврал тебе, обманул. Клятва разорвана. Я не выполнил условия.

— Неправда.

— Я сделал тебе больно. — Сжал пальцами мои волосы, собирая их в хвост и прижимая к лицу, глубоко вдохнул.

— Я уже забыла.

— Да дослушай же ты, пташка. — Горько усмехнулся он, чуть покачивая меня в руках. — Я нарушил клятву, я сделала так, что твоя душа рассыпалась. Я ее слышал, Мимирель. — Не зная к чему он ведет, я будто предчувствуя, прижалась еще сильнее. — Ты свободна. Отныне и навсегда.

Повернулась к нему непонимающе хмурясь, и мужчина улыбнулся, так печально что все нутро опять заболело. Поставил меня на ноги и поднял вверх сумку, предлагая мне ее взять, но я бросила на нее недоверчивая взгляд и не взяла.

— Ты свободна, Мимирель.

— Нет. Не свободна. Ничего не было и остаётся как есть. — С сожалением покачал головой, твердо всовывая в мои пальцы чертову сумку и подняв с пола накидку, набросил ее на мои голые плечи.

— Ничего не остаётся так как есть. Тебе не место здесь, Мимирель. Это моя крепость и мне в ней гнить. А ты птичка, лети на волю. Проживи жизнь, как и хотела, делай то что просит душа…

— Пойдем со мной.

— Я не могу. — Инк заправил выбившуюся прядь мне за ухо, и продолжил. — Это мой плен. Моя расплата и казнь. И ты тут ни причем.

— Инк…

— Нет. — Поймал мое лицо ладонями, и прижался лбом, склоняясь с высоты своего роста. — Обещай мне, про покинешь этот город. Уйдешь как можно дальше. Я положил тебе карту, можешь выбрать любое место, там тебе помогут, только скажи, что он меня. Если не захочешь — не страшно. Только проживи эту жизнь хорошо.

— Инк, нет…. — Слезы вновь покатились по щекам. — Ты прощаешься. Не говори так. Не говори…