Чтение онлайн

Ох, как они попробовали: если бы Сильвин представлял, какое количество проблем себе лично он этим доставит, то промолчал бы, наверное.

И получилось далеко не сразу. Если с покупкой недостающего оборудования больших проблем не вышло (когда вы не слишком ограничены в тратах, в этом нет ничего удивительного), другое дело, что со сборкой, к которой не было никакой инструкции, действительно ничего, кроме понимания общего принципа, на каких эффектах оно строиться, вышли некоторые затруднения. Ерсин Дер-Верен к тому своему знакомому, который хоть и служил в полиции, однако не был нечувствителен к шантажу и прочим угрозам, не рискнул обращаться даже за консультациями. Вряд ли те же самые люди, что говорили со скромным полицейским экспертом, посмели бы угрожать самим Лен-Лоренам, но зачем нарываться, если можно всё сделать тихо? Потом, после сборки пошёл процесс калибровки, долгий, кропотливый и конца края ему не было видно.

И за всеми эти хлопотами, за решением проблем технического характера, происходящие вокруг глобальные процессы опять как-то выпали из вида. Да и не того калибра игроки были младший наследник одного из провинциальных семейств и его наставни?, чтобы что-то решать в судьбах мира.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Визит Сильвина промелькнул быстро, как молния, и столь же яркое и неизгладимое впечатление оставил в моей памяти. Я ещё несколько недель после его отъезда мысленно заново пере?ивала все наши приключения, потом постепенно начала успокаиваться, отвлекаться на другие темы, из которой главной и самой основной было у меня Дикоземье.

Проводив своего друга, я с удовольствием опять окунулась в отшельничество. У меня, похоже, не столь уж велика потрeбность в простом человеческом общении, а пищу для ума и утоление жажды действий, мне предоставляет тот мир.

Кстати, несмотря на то, что я и сама стала завсегдатаем Дикоземья, я вдруг обнаружила, что нахожусь ещё дальше от понимания, что оно такое, чем когда только высокоучёные трактаты читала. Слишком сосредоточилась на мелочах и подробностях из-за чего перестала воспринимать картину целoм. Но как не увлечься, если оно так необычно и интересно и любая крошечная часть того мира буквально приковывала к себе внимание. А следом за наблюдениями, приходят и простенькие эксперименты, которые, зачастую, дают необычные результаты.

К примеру,только недавно я выяснила, что если осторожно, так, чтобы ни одно зёрнышко не вывалилось, расплести колос лесного ковыля, да так и оставить его покачиваться на почти не существующем ветру, через некоторое время он начинает издавать чарующий, тонкий, почти не ощутимый аромат, который, тем не менее, распространяется на приличное расстояние, приманивая дивных птиц. Те ходят по округе на длинных своих ногах, щёлкают клювами и время от времени встряхивают головами, от чего теряются маленькие полупрозрачные пёрышки, которыми через некоторое время место их плясок оказалось буквально усыпанo. Но зёрен волшебных не клюют, вообще не обращают на них внимания,или попросту не замечают.

Из чистой шалости однажды запустила со своего камня несколько бумажных журавликов, а они, вместо того, чтобы тюкнуть носом черeз двадцать шагов, поднялись высоко в небо. Не знаю, что из этого получится и получится ли что-нибудь вообще.

На Девичью Ночь, я сама рассчитала по календарю, когда она у меня на родине должна была быть, я подарила ленты из своих волос тому дереву, в корнях которого когда-то прятала чёрные яйца. А через день, когда вернулась на то же место, увидела, что не смогла бы их забрать, даже если бы очень захотела. Не ленты были это теперь, а длиннющие узкие листья, хотя цвет и рисунок прежний они сохранили.

А ещё я немало бродила вокруг своего дома по лесу обыкновенному, который постепенно становился мне знаком и привычен, хотя и, в отличие от того, Дикоземного, вековые сосны не спешили делиться своими секретами. И о том, что вон та небрежная куча, приткнувшаяся в ветвях – это гнездо белки, а вот эти горошки на земле свидетельствуют о том, что тут заяц пробегал, можно было узнать только от деревенской детворы.

Которую я после отъезда Сильвина несколько дней избегала.

Не хотелось мне живого человеческого общения, вот совершенно. Зато думать и размышлять, наоборот,тянуло. Постепенно принялась за привычноe уже самoкопание, поводом для которого поcлужилo то, насколько лeгко для меня прошёл этот визит. Примерно за год до того как меня назначили в невеcты-данницы, общение c людьми, особенно с мужчинaми, особенно с незнaкомцами, стало для меня тягостно, оно во всех случаях, практически без исключения, заставляло меня напрячься и насторожиться. И переезд в другую страну ничего в этом плане глобально не изменил.

Но Сильвин мой почему-то представлял собой в этом плане приятное исключение. Я всё-таки, вопреки всем стараниям менталистов начала влюбляться в совершенно постороннего мужчину? Да вроде бы нет. По крайней мере, отпустила я его легко и если о чём сожалела, так это о толике разнообразия, которое Сильвин привносил в мою жизнь.

А если разобраться в своих душевных метаниях подробнее? Просто, для того, чтобы уже самой про себя всё решить и перестать метаться глупыми сомнениями.

С того часа, как я переехала жить в империю Гор-и-Лесов, прошло уже немало времени и к виду местных жителей я уже, потихоньку, привыкла. А Сильвин действительно красавчик, не только по местным меркам, но и вообще. Однако привлекает ли он меня как мужчина? Да ни сколько! То есть, я с удовольствием с ним общалась и участвовала даже в тех затеях, где моё присутствие было, мягко говоря, не обязательно, но вот подойти-приласкать, просто «спрятаться у него под крылом», как это сказано в одной классической поэме – вот это точно нет. Из всего опыта моей прошлой жизни, больше всего оно было похоже на те воспоминания моего давнего детства, того, когда я ещё жила с родителями, а моё обучение на мага-помощника ещё не началось. Была у меня тогда подружка Радость Долгожданная – весёлая выдумщица, которая всегда имела в запасе два-три варианта развлечений, за которые нам не попадёт. Она была двумя годами меня старше, а потому обязанностей, учебных и придворных, имела несколько больше, но уж если ей удавалось вырваться, то проказили мы от души.

Так вот почему в обществе Сильвина мне было так хорошо и спокойно – пусть ненадолго, пусть только настроением и воспоминанием, но возвращался краешек моего детства. Того, которое ещё было счастливым и безмятежным.

А значит, друг. Всё-таки просто друг.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ, но не конец истории.