Чтение онлайн

Я аккуратно, как бы невзначай, интересуюсь:

— Наби, она такая светлая, улыбающаяся. Как же она могла взорвать невинных людей, ведь на ней был пояс с взрывчаткой. Как могла пойти на убийство?

Он отводит глаза в сторону, сжимает кулаки, судорожно соображает, что можно, а что нельзя сказать. Наконец выдавливает:

— Никогда. Никогда никого она не смогла бы убить. И не должна была. Им просто нужны были девочки. Так им надо было. Все, больше я ничего не знаю.

— Так почему вы все-таки не заявили в милицию, когда ее увезли?

Он смотрит на меня, словно спрашивая: «Вы что, ничего так и не поняли?!» И произносит вслух:

— Человек, который вывозил ее из Чечни, был одет в милицейскую форму. Имел при себе спецпропуск…

Вот она, самая главная причина, по которой искренне любивший свою дочь Наби все же не полез в эту мясорубку. Связи людей, забравших Марину, с российским МВД; а у того загадочного человека, приехавшего за Мариной, был спецпропуск, который имеют лишь члены штаба по проведению контртеррористической операции в Чечне (ФСБ, МВД и Минобороны).

…30 сентября. Солнечно. Пошел шестой день с того момента, когда на правой руке Марины появились часики на металлическом браслете. Я вижу, как она молится, сидя в дальнем углу комнаты. Во дворе сигналит машина. Марина вздрагивает. По спине пробегает холодок от необратимости происходящего. Стук в дверь. Эта перепалка с родителями будет совсем недолгой. Ее затолкают в машину, а напоследок в заднем стекле она увидит мать — сжатую в комок, прикрывшую рот ладошкой, плачущую и напуганную.

Словно полароидный снимок — этот осенний день, испуганная мать, туфли, аккуратно стоящие возле входной двери. Рисованный орел на развалинах автобусной остановки. Золотые деревья.

«Мир таким, каким он был раньше, никогда уже не будет», — понимает она.

Рядом с ней на заднем сиденье сидит взрослая женщина, та самая, которую она знала и доверяла много лет. Эта женщина должна сдать Марину с рук на руки и получить свой гонорар. Но Марина, конечно, об этом не знает. Она верит ей. Слабо, но верит, что через десять дней после всего она вернется домой. Может, она даже сможет остановить войну. Дело в том, что Марине озвучили ее задание еще пять дней назад — тогда, когда она пришла домой с часиками на правой руке. Ей сказали, что нужно будет участвовать в спецоперации по остановке войны в Чечне. Марина знала, что операция очень рискованная. Ее предупредили об этом, сказав, правда, что есть риск, но вернуться должны все.

Марина не очень-то в это верила. Она боялась. Боялась страшного костюма, в который ее должны будут одеть, той роли, которую она должна будет играть. Уж как-то все зловеще…

Но и поделать она ничего не могла. В Хасавюрте — там, где собирали и остальных людей, — ей сказали, что это задание очень важное и что приказ получен от самого амира Шамиля Басаева.

Марина — 19-летняя девочка — всю жизнь была зависима от мужчин. От отца, которого в семье боготворили, потом от мужей. Она — женщина, которая должна подчиняться мужчине. Так ее воспитывали.

В тот роковой день, 30 сентября, один из этих мужчин приехал за Мариной вместе с женщиной-вербовщицей.

Знаете, кто был тем самым мужчиной? Кого Марина не смогла ослушаться? Я выяснила это позже, по той самой фотографии, так напугавшей отца Марины.

Этого человека звали Руслан Эльмурзаев. Бывший сотрудник МВД, а потом и организации «HALLO-TRAST», официально занимавшейся обучением специалистов по разминированию, неофициально — являющейся одним из подразделений британо-американской разведки. Люди, работающие на разведку, не уходят потом на хлебопекарню. Их опыт всегда остается востребованным — в спецслужбе той страны или уже другой.

Эльмурзаев — тот самый человек, который, по версии следствия, организовал и взрыв у «Макдоналдса», и захват «Норд-Оста».

Но он остался живым и невредимым.

Поэтому Наби так испугался, увидев фотографию Эльмурзаева — правда, под другим именем, — среди целой стопки снимков «террористов», но так и не назвал мне его настоящую фамилию и связь со своей дочерью. Наби лишь намекнул мне на то, что этот мужчина приехал на черной «Волге» и имел при себе спецпропуск, благодаря которому мог беспрепятственно проезжать через все возможные блокпосты в Чечне.

А иметь такие пропуска могут лишь члены Регионального оперативного штаба по проведению контртеррористической операции — МВД, ФСБ, Минобороны…

Я и говорю: такие люди не уходят потом на хлебопекарню.

…Мысли — словно яркие вспышки — вспыхивают, и гаснут, и загораются снова. Это знакомые ей люди, но в душе у Марины — все тот же липкий страх, какой был и пять дней назад. Она так и не смогла его перебороть, как ни старалась. Она смотрит в окно и тихонько плачет. Впереди — Москва, которую она никогда не видела, черное платье, уже подогнанное ей по размеру, и страх, один нескончаемый страх. Вот и все, что она знает. Остальное она поймет потом. Когда будет слишком поздно что-то исправить. Но это будет позже, впереди у нее еще три недели.

Хусенова Лиана Мусаевна родилась 31 октября 1979 года в станице Наурская Чеченской республики.

Об этой девушке нет почти никакой информации. Известно лишь, что она уже достаточно долго не жила дома, «выйдя замуж» за ваххабита и уехав в Грозный. Вдовой она, по словам матери другой «шахидки» Заиры Юпаевой, не была.

Сотрудники ФСБ задержали меня по пути к ее родителям и, не дав даже поговорить с ними, приказали срочно покинуть территорию Чечни, пока «не пропала без вести».

Юпаева Заира Башировна родилась 17 мая 1978 года в Наурском районе Чечни. Жила с родителями. Незадолго до «Норд-Оста» вышла замуж.

25-летняя цветущая девушка, роскошные каштановые волосы, симпатичное лицо, Зачем? — вот вопрос, который я задаю себе на протяжении всей дороги в одно из сел Наурского района Чечни.

Итак, начало весны, безнадежно голубое небо, ослепляющее солнце. Сапоги тонут в размытой грязи. Захожу во двор аккуратненького кирпичного домика, встретив возле входной двери обувающегося юношу.

— Мать дома? — наобум спрашиваю я.

— Мама, тебя! — кричит он куда-то вглубь. И с интересом рассматривает меня. Наконец на крыльце появляется полная женщина, наглухо повязанная платком, с большими карими глазами и какими-то курносыми, простыми чертами лица. «Чеченка?» — удивляюсь я про себя.

— Здравствуйте, я журналист, я приехала, чтобы поговорить с вами о Заире.

Они, родители, все понимают без лишних слов. Поговорить о Заире — все понятно, не надо объяснений. Она тяжело вздыхает.