Невесты Аллаха; Лица и судьбы всех женщин-шахидок, взорвавшихся в России
Шрифт:
Я, человек безумно далекий от джихада и мусульманской веры, услышав эту песню в первый раз, замерла. Что-то всколыхнулось — там, внутри. Что-то зашевелилось. У меня не было убитых на войне братьев. Но у меня, как и у каждого из вас, была своя трагедия в этой жизни.
Похороны деда. Похороны друга.
Частицы света вводят в шевеленье, Лишь только тьма покажется им нудной, Внезапно раздается голос трудный: Всевышний воскрешает нас в день судный. Для дачи воздаяния ступеней, Где грешники получат муки ада, Низвергнутся в геенну с ними черти, Другие ощутят Эдема тверди. Лишь будут порываться к новой смерти Все, кто погибли на стезе джихада. С пророками в одном ряду шахиды, И им обещан горизонт покоя, Они же не хотят уйти из строя, Бойцов Аллаха призывая к бою, Своих друзей, и слышен ритм нашиды… Они ушли, они ушли — в иные, вечные пространства И за пределами земли приобретают постоянство, Они находят свой покой, ютясь в саду у райской птицы, И все же с болью и тоской я вспоминаю эти лица… Я не забуду никогда Тот смут и бесконечный хаос И вспоминаю, задыхаясь, Друзей, ушедших навсегда, Героев падших череда, Камней надгробных галерея, Но в памяти моей всегда Живут их лица не старея. Но… Кличет командира связь. В ответ — молчание эфира, Его судьба оборвалась, И он уже не в этом мире… Сквозь боль, обугливаясь враз, Он вскрикнул, заживо сгорая: «О, милосерднейший Аллах! Позволь мне наслаждаться раем!» Но… Кличет командира связь. В ответ — молчание эфира, Его судьба оборвалась, И он уже не в этом мире… Они ушли, они ушли — в иные, вечные пространства И за пределами земли приобретают постоянство, Они находят свой покой, ютясь в саду у райской птицы, И все же с болью и тоской я вспоминаю эти лица… Оставшись Господу верны, Пройдем мы жизни круговерти. А те, кто бросил вызов смерти, Уходят в лучшие миры… В сердца проник Сквозь артиллерии раскаты Клич, вдохновлявший наших братьев: «Аллах един, Аллах велик!» В глаза нацелена война, И гибло множество амиров, Но в памяти лишь имена, Что часто слышались в эфире: «Муджаит, Кибарт, Халифат, Барс, Янычар, Марат и Сокол», Их голоса уже молчат, Иссякли их земные сроки. Они ушли, они ушли — в иные, вечные пространства И за пределами земли приобретают постоянство, Они находят свой покой, ютясь в саду у райской птицы, И все же с болью и тоской я вспоминаю эти лица… И павших братьев хороня, Мы не забудем эти лица, И вновь суровые гробницы Растут из пепла и огня. Печаль на бесконечье лет: Один дотла сгорел в мечети, Второй в сраженьи пал, а третий Погиб, нарвавшись на снаряд. С душ соскоблив земную грязь, Ушли два брата, И никогда уже на связь Асхаб не вызовет Заката, Не шутит больше и Афган, И Ягуар не в мире этом, С улыбкою ушел Аслан, Навечно озаренный светом. Они ушли, они ушли — в иные, вечные пространства И за пределами земли приобретают постоянство, Они находят свой покой, ютясь в саду у райской птицы, И все же с болью и тоской я вспоминаю эти лица…Вспоминала и я. Лица тех, кто был дорог и кого уже не будет со мной никогда. Мои друзья, прослушав привезенную из Чечни кассету, так же угрюмо и задумчиво слушали эти песни.
Я поняла их силу: в каждом из нас под слоем цинизма, заскорузлых обид, побед живет маленький наивный ребенок. И он хочет верить в то, что после смерти мы не умрем. Что живут — там, на небе — наши близкие и любимые. И что мы встретимся с ними — там.
Разве не так?
Сила этих бесхитростных стихов — поистине великая. Эти песни, исполненные под гитару, ложась на музыку, приобретают совсем иное — мощное, как напор воды, звучание.
И во-вторых, да будет вам известно, все имена, все позывные вот в этой, к примеру, песне — настоящие.
А у каждой чеченской женщины есть свой мотив для мести. У каждой из них за последние несколько лет в доме были похороны. У сестер Хаджиевых пропал без вести брат, которого забрали при зачистке. У актрисы Зары и у Заиры Юпаевой погибли братья-боевики. Асет похоронила мужа. Райман, у которой не было детей, всю свою жизнь болела сердцем за других…
Возможно, каждая из этих женщин услышала в этой песне что-то свое. Свое родное имя. До боли родной радиопозывной.
И они, считая себя сильными, решили «бросить вызов смерти».
Они ведь считали, что это геройство. Что это подвиг. Бросить вызов и уйти в райские сады.
Песни, на которых воспитывают шахидов, — а я доподлинно знаю, что именно на песнях Муцараева их воспитывают и готовят, — будят в нас маленького ребенка.
Заглушают разум. Подавляют волю. Будят чувства, обиды, эмоции.
Женщины, которых готовили в смертницы «Норд-Оста», сутками слушали Муцараева на этих самых «базах» (где они готовились, я расскажу чуть позже).
И в последнюю ночь перед штурмом, понимая, что конец уже близок, они опять слушали эти песни-там, в захваченном ДК. Они ждали российский спецназ. Они ждали смерть. Боялись и хотели найти слова успокоения.
Этот храм будет взят, и зло уйдет, Солнца диск на закате вдруг зайдёт, И огонь вдруг низвергнут небеса, Божий храм озарит пророк Иса. Горы пепла и огня, В храм войдут твои войска. Ты молитвам их внемли, Души в вечность забери… О Аллах, дай нам истину понять, В трудный час дай нам силы устоять. В мире сем искуситель сатана, Лишь джихад, лишь джихад — и жизнь ясна. Впереди — ждут жестокие бои, Впереди — ждут врага полки, И в огне будет долго мир пылать. О Аллах, будут все к тебе взывать.Без этих песен они уже не могли обходиться. Словно наркотик, песни усыпляли страх, успокаивали. Давали ответы на вопрос: «Ради чего мы сейчас умрем?».
Внушали, что со смертью ничего не закончится, а только начнется.
И рай. И молочные реки, и кисельные берега.
Но слушанием пропагандирующих шахидство песен, изоляцией и чтением Корана подготовка не ограничивается.
Будущим «живым бомбам» все время внушают мысль о том, что положение только ухудшается, война разрастается, что с каждым днем становится все хуже и хуже. А это, безусловно, легче делать в том случае, когда человек изолирован и не знает истинное положение дел.
Им озвучивают их «миссию» — остановить войну. Принести себя в жертву. Ради уже убитых и тех, кого обязательно убьют: матери, отца, братьев, сестер, детей. Ради них нужно стать «на путь джихада».
Если спустя какое-то время нужных сдвигов в сознании женщины не происходит и она категорически отвергает идею своего самоподрыва, инструкторы начинают использовать психотропные средства, заглушающие волю, делающие из человека марионетку.
Это — один из самых грязных и страшных моментов подготовки «невест Аллаха». Наркотики, стимуляторы — вот какие приемы используют те, кто готовит «свадьбу».
Примеров предостаточно. Хава Бараева, Зарема Инаркаева. «Норд-Ост» тоже не обошелся без «поддержки». Доктор психологических наук, профессор, член Российской академии медицинских наук Анастасия Карпенко в послесловии к воспоминаниям заложницы «Норд-Оста» утверждает, что во время захвата здания женщины-шахидки практически не спали все трое суток, «а это возможно лишь при использовании высокоэффективных, дорогостоящих психостимуляторов, находящихся на вооружении спецслужб».
Но «Норд-Ост» — лишь одно свидетельство того, насколько грязные методы используют те, кто посылает молодых женщин на смерть.
— Зарема Инаркаева была под воздействием наркотических или психотропных веществ, когда прогремел неудачный взрыв в Старопромысловском РОВД Грозного.
— Марета Дудуева, которая вела грузовик в сторону российского блокпоста, но была обстреляна и выжила, тоже, как утверждает источник в МВД республики, была под воздействием психотропных.
— Неизвестная смертница, подорвавшая автобус с военными в Моздоке, была под воздействием психотропного. К такому выводу пришла военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа, ознакомившись с результатами медицинской экспертизы фрагментов головного мозга террористки.
— Некая смертница, назвавшаяся Луизой Осмаевой, была обстреляна милиционерами при попытке подрыва российского блокпоста в июне 2003 года, прожив в больнице всего сутки и скончавшись от «сильного истощения организма в результате регулярных побоев и применения психотропных препаратов»; она находилась на четвертом месяце беременности, когда ее отправили на смерть.
— Обе террористки, взорвавшие себя в Тушино во время рок-фестиваля, находились под воздействием психотропных веществ, это показала медэкспертиза их останков.
— И, наконец, последний неудавшийся теракт на Тверской-Ямской улице Москвы совершила 22-летняя чеченка, «в крови которой, по предварительным данным, обнаружили психотропные вещества».
Это все — информация российской ФСБ.
Неправда, что жертву обязательно будет «качать» и она начнет неадекватно себя вести, как при наркотическом опьянении. Если препараты дорогостоящие, те самые, «стоящие на вооружении спецслужб», — внешне все будет выглядеть естественно. Просто женщина станет невозмутимой, четко выполняющей поставленную задачу.