Чтение онлайн

— Почему вас так много?

— Разве один — это много?

— Как один?

— Да так, — он помолчал и добавил: — Мне нужно обслужить вон ту группу, — и он кивнул в сторону таких же, как и он, мужчин и женщин, входивших в эту минуту в бар.

Хэролд отпустил бармена, встал и направился к висевшему на стене таксофону, набрал нужный номер. После второго гудка мужской голос ответил ему: «Доктора Морса нет. Что передать?»

Этот голос тоже был сипловатым. Хэролд повесил трубку и, резко повернувшись, шагнул к стойке бара. Бармен как раз вернулся. Он уже выполнил заказ вновь прибывших, занявших стол в конце зала.

— Как вас, черт возьми, зовут? — грозно спросил Хэролд.

Бармен улыбнулся.

— Мое дело — знать, а ваше — узнать, — сказал он.

Хэролда уже начало трясти.

— Скажите мне ваше имя! — закричал он, глотая слезы. — Меня зовут Хэролд. Ради Христа, скажите, как зовут вас.

Теперь, когда он захлебывался от рыданий, бармен немного смягчился. Обернувшись к зеркальному шкафу у себя за спиной, он взял две непочатые бутылки виски и поставил их перед Хэроддом.

— Не возьмете ли вы их с собой, Хэролд? — любезно спросил он. — Возьмите. Вам ведь недалеко нести.

— Я алкоголик, — сказал потрясенный Хэролд.

— Кому какое дело, — ответил бармен. Он уже достал из-под стойки пластиковый пакет апельсинового цвета и поставил в него спиртное. — За наш счет, — добавил он.

— Да скажете вы мне наконец ваше имя?! — снова взревел Хэролд.

— Мое дело — знать, — мягко повторил бармен, — а ваше — узнать.

Хэролд взял яркий пластиковый пакет с бутылками, толкнул дверь и вышел в вестибюль. Швейцара у входа в гостиницу не было, вместо него стоял человек в шерстяной безрукавке.

— Приятно вам провести время, — сказал он, когда Хэролд проходил мимо.

Этот человек был теперь повсюду, и, поскольку Хэролд выдал свое имя, смотрел на него десятками глаз, словно узнавая; улыбался ему десятками улыбок — холодных и покровительственных; чуть заметно кивал ему, когда он медленно двигался по авеню в направлении 63-й улицы, или демонстративно отводил взгляд. Кто-то в красном пластиковом шлеме несколько раз проносился мимо, а потом, притормозив мотоцикл у бровки тротуара, рядом с ним, сказал: «Привет, Хэролд» и, дав газу, умчался. Хэролд закрыл глаза.

До дома он тем не менее добрался благополучно, до квартиры — тоже. Войдя в гостиную, он увидел лежавшую на полу картину: кошки все-таки свалили ее да еще и смазали весь угол. Наверное, успели даже поваляться на ней. Однако ни одной из них не было видно. Со времени отъезда Джанет они так и не появлялись.

Но о картине Хэролд сейчас не думал. У него были дела поважнее. Из ума никак не шел французский фильм и этот парень на мотоцикле.

Хэролд вспомнил, что в кладовке, где Джанет держала пылесос, на самой верхней полке, позади коробок со свечами и электролампочками, лежал такой же, как у этого парня, красный пластиковый шлем. Джанет никогда ему о нем ничего не говорила, а сам он не расспрашивал. Он и забыл о нем, после того как впервые, несколько месяцев назад, увидел его, ища подходящее местечко для своего уже распакованного чемодана.

Он поставил на подоконник пакет с бутылками, принесенными из бара, и глянул в окно на стройку, где трудились рабочие в коричневых безрукавках. Затем привычным движением ногтя поддел фольгу на горлышке одной из бутылок. Вылетев, хлопнула пробка. Хэролд достал из буфета стакан и до половины налил в него виски, постоял, задумчиво глядя на стройку. Ремонт, как ни странно, уже заканчивался. В оконных рамах появилось стекло, а ведь в прошлое утро его еще не было. Лист фанеры, положенной у входа, убрали, и взгляду открылись мраморные ступени. «Кис-кис-кис!» — резко обернувшись, позвал Хэролд, глядя в сторону спальни. В ответ ни звука. «Кис-кис-кис!» — снова позвал он. Но кошки не появлялись.

В кухне рядом с телефоном стоял стул с красными ножками. Держа в одной руке стакан с нетронутым виски, Хэролд другой рукой подхватил стул и направился через всю квартиру к кладовке. Поставив на одну из полок стакан, он установил в проходе стул и осторожно поднялся на него. Красный шлем лежал на прежнем месте, покрытый сверху легким слоем пыли. Хэролд достал его и обнаружил внутри какой-то сверток. Все еще стоя на стуле, вынул его и, развернув, увидел коричневую безрукавку. Она была вся в пятнах. Очень похожих на пятна крови. Хэролд осмотрел шлем изнутри. Там тоже были пятна. И еще там оказалась голубая ленточка с надписью «Поль Бандель — Париж». Хэролд вспомнил, как однажды в постели Джанет назвала его Полем. «Ах ты ж сукин сын!» — выругался Хэролд.

«Мне — знать, а вам — узнать», — повторил он и уже, спрыгивая со стула, хотел было выйти из кладовой, как вспомнил о стакане с виски, поставленном на полку. Он взял его, отнес в ванную и вылил в унитаз. Потом пошел в гостиную и глянул в окно. Смеркалось, на 63-й не было ни души. Хэролд поднял раму повыше и высунулся в окно. Справа от него были видны угол Мэдисон и несколько человек в коричневых безрукавках. Один из них махал ему рукой. В ответ Хэролд взял с подоконника пакет с виски и, подержав мгновение на весу, разжал пальцы. Он слышал, как бутылки разбились и подумал о человеческом теле, разбивающемся на мотоцикле. Во Франции? Ну, конечно, во Франции.

Вот и еще четверо вышли из-за угла Мэдисон и двинулись по направлению к нему. Руки в карманах, слегка наклонив друг к другу головы, словно они о чем-то тихонько договариваются. «Зачем они шепчутся? — подумал Хэролд. — Я все равно ничего не слышу».

Он выпрямился, перелез через подоконник и уселся на него, свесив ноги наружу. Снова глянув на приближающуюся четверку, он с усилием, но громко, произнес: «Поль». Они были сейчас прямо под ним, сгрудившись и что-то шепча, и как будто совсем не замечали его.

Хэролд, вздохнув всей грудью, сказал еще громче: «Поль». Непонятно откуда взялись силы, чтобы произнести это имя громко, отчетливо и уверенно. «Поль, — крикнул он. — Поль Бандель».

И тут эти четверо внизу задрали головы, в выражениях их лиц появились растерянность и страх. «Ты, Поль Бандель, — продолжал кричать Хэролд, — отправляйся во Францию, в свою могилу».

Четверка стояла на месте, словно прикованная. Хэролд взглянул в сторону Мэдисон. Двое из шедших к его дому как шли, так и замерли в самой гуще движения.

Лица четверых внизу все еще были обращены вверх, к нему, в безмолвном призыве умолкнуть. Но голос Хэролда ответил на этот немой призыв твердо и ясно: «Поль Бандель, тебе пора вернуться во Францию».

Тут все четверо опустили головы и отвели глаза — и от него, и друг от друга. Обмякнув всем телом они как-то уныло начали расходиться: их словно стало вдруг относить друг от друга в разные стороны прочь от его дома.

Из открытой кладовки показались, мяукая, заспанные кошки, наверное, хотели есть. Хэролд накормил их.