Чтение онлайн

Докторша мрачно и раздраженно поглядела на него. Теперь Гиббонс понимал, почему ночные валькирии задали им такого жару. Эта докторша была с ними заодно. Теперь все стало ясно. Она продолжала сердито и удивленно смотреть на Тоцци. Похоже, он ей приглянулся. Ну, разумеется.

– Мистер Диас – если вы имеете в виду его – еще не в том состоянии, чтобы принимать посетителей. Его нельзя беспокоить.

– Мы вовсе не собираемся беспокоить его. Мы только хотим задать ему пару вопросов, – сказал Тоцци.

Вид у него был на редкость простодушный и непринужденный – колени расслаблены, голова чуть откинута назад, кожаная куртка переброшена через плечо.

Докторша не сводила с него глаз, правда, взгляд ее был по-прежнему сердитым. Она была довольно привлекательна. Гиббонсу нравились женщины в очках – не все, конечно. Доктор Коновер принадлежала к тому типу женщин, которые в очках выглядят более сексуально. Как и Лоррейн. О Господи... Лоррейн! Он забыл позвонить ей вчера вечером. Но сейчас ему не хотелось думать об этом.

Из динамика послышался нежный голосок одной из ночных фурий, прервавший молчаливый поединок докторши и Тоцци: «Доктор Коновер, вас вызывает номер три-два. Вас вызывает номер три-два».

– Извините, – сказала она и вышла из приемной.

Гиббонс поднялся с кресла.

– Ступай за ней. Пусти в ход весь свой итальянский шарм.

– Что?

– Она положила на тебя глаз. Иди побеседуй с ней. Напои ее кофе, отведи куда-нибудь. Придумай что хочешь, только отвлеки минут на пять, чтобы я мог переговорить с Гонсалесом.

– Ты сошел с ума? Такие женщины ни на кого не кладут глаз. Поверь мне.

– Ты опять ошибся, Тоцци. Как раз таким женщинам и нравятся парни твоего типа. Поверь мне...

– Ты что, спятил? – рассердился Тоцци. – Я вчера, можно сказать, излил тебе душу. Валери лежит раненая в больнице, а я должен тут ухлестывать за этой докторшей? Я не могу, Гиб. Я не в том состоянии.

– Плевать мне, что ты чувствуешь. Это работа. Тебе не нужно чувствовать. Нужно просто сделать, что требуется. Все. Иди.

– Гиб, я не могу...

– Послушай, разве не ты говорил мне, что жаждешь свернуть шею Сэлу Иммордино? Если ты намерен ждать подходящего состояния, это не случится. Понятно? Подумай, что для тебя важнее, и не теряй времени.

Выражение лица Тоцци осталось прежним, но он кивнул.

– Хорошо, ты прав.

– Ступай к дежурному посту и жди докторшу. Займи ее чем-нибудь на несколько минут. Остальное я беру на себя. Давай действуй.

Тоцци пожал плечами.

– Как скажешь.

Они вместе прошли в коридор, и Гиббонс заметил, что ночная боевая команда закончила дежурство. На дежурном посту была только одна медсестра, которая заполняла какие-то бумаги. Она поглядела на них, но в ее глазах не было враждебности. Вероятно, ночные дежурные ничего не сообщили ей о них.

Гиббонс нажал кнопку лифта и сказал Тоцци, что они увидятся после. Тоцци прислонился к стойке возле поста. Дежурная сестра встала и спросила, чем может помочь ему. Подошел лифт. Когда дверь лифта уже закрывалась, Гиббонс услышал, как Тоцци объяснял сестре, что поджидает доктора Коновер, чтобы продолжить прерванную беседу. Похоже, и эта дамочка не устояла перед его обаянием, подумал Гиббонс. Спускаясь вниз, Гиббонс недоуменно качал головой. Он никогда не мог понять, что бабы находили в Тоцци. Когда лифт остановился, он снова нажал кнопку шестого этажа. Лифт поднялся наверх. Тоцци по-прежнему стоял, прислонившись к стойке. Дежурной сестры уже не было. Тоцци кивнул ему. Все в порядке. Гиббонс вышел из лифта, повернул налево и пошел искать палату Генри Гонсалеса.

По обе стороны коридора были двери с номерами палат, одни распахнутые настежь, другие плотно притворенные. Черт побери. Он не хотел, чтобы кто-то заметил, что он не знает, куда идти. Гиббонс заглянул в открытую дверь. Какой-то парень с загипсованной ногой смотрел по телевизору мультики: крошечные голубые человечки с визгом бегали по лесу. Парень схватил дистанционное управление и переключил канал, должно быть, застеснявшись, что его застали за мультиками.

Гиббонс подошел к следующей закрытой двери, огляделся и повернул ручку. На кровати сидела женщина с темными мешками под глазами и длинными волнистыми волосами. В палате витал табачный дым. На коленях у нее лежала толстая книжка в дешевом издании, что-то вроде «Унесенных ветром». Запястья женщины были забинтованы.

– Вы хотите поговорить со мной? – спросила она.

– Нет, извините, – сказал он, притворив дверь, и пошел дальше.

Следующая дверь была открыта. Гиббонс сунул туда голову и увидел на кровати чью-то огромную голую задницу. Рядом стояла поджарая седоволосая сестра со шприцем в руке.

– Могу быть вам чем-то полезна, сэр? – спросила она.

Властный голос был под стать ее облику. Настоящая бой-баба.

– Да... да, можете, – неуверенно ответил он.

Казалось, ей был отвратителен сам факт его существования на этом свете. Голая задница на кровати не шелохнулась.

– Я ищу палату Генри Гонсалеса, или Гектора Диаса, как он зарегистрирован у вас.

– Вы не имеете права находиться тут без разрешения...

– Я из Голубого Креста, Отдел контроля. Моя фамилия Бейкер. Я провожу идентификацию личности пациента и проверку диагноза и лечения.

– Мне ничего не говорили...

Гиббонс пожал плечами.

– Мы никогда не объявляем заранее о контрольной проверке.

– Никогда не слышала ничего подобного.

– Если вы не желаете, чтобы я повидал пациента, я уйду. Но плата за лечение не поступит, пока мы все не проверим. – Он вынул ручку и блокнот. – Мне только нужно вписать ваше имя и фамилию.

– Подождите...

Гиббонс едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Голубой Крест, пожалуй, пострашнее налоговой инспекции, и с ним лучше не связываться. Даже таким, как эта бой-баба.

– Мне холодно, – вдруг заговорила голая задница.

Сестра хмуро поглядела на жирную задницу, потом подняла глаза на Гиббонса.

– Палата вашего мистера Диаса на другой стороне холла. Номер 618.

– Премного благодарен. – Он сунул в карман ручку и блокнот.

Он пересек холл и открыл дверь под номером 618. И пришел в ужас от того, что увидел. Гиббонс знал, как выглядит Генри Гонсалес – широкоплечий мужик крепкого телосложения с загорелым лицом и гривой седеющих волос. Лицо человека, лежащего на кровати, было землистого цвета, кожа под подбородком обвисла, сальные волосы прилипли к голове. В носу у него была трубка, на руке капельница, какой-то зеленый провод спускался за ворот больничной пижамы, а два желтых были прикреплены на макушке. Два монитора на стене над его головой тихо попискивали; Гиббонс знал, что означают зеленые линии на экране и как они должны выглядеть, но эти выдавали лишь слабые зигзаги то вверх, то вниз, такие слабые, что казалось, они вот-вот перейдут в плавную линию.

Гиббонс подошел к кровати. Интересно, сколько еще осталось жить этому парню, подумал он. Неужели Валери в таком же состоянии? Бедная девочка. Он словно окаменел. Он боялся подойти к Гонсалесу, боялся, что тот отдаст концы, как только он дотронется до него. Так ли он плох в самом деле, как кажется? Дело предстоит нелегкое. С чего начать?

– Эй, Гонсалес, проснись. – Гиббонс коснулся руки Гонсалеса. Она была куда холоднее, чем его собственная. – Ну же, Гонсалес, проснись. – Гиббонс потряс его за плечо – было такое ощущение, будто он трясет пластиковый пакет с желе. Гиббонс отдернул руку – похоже, парень гниет заживо. Он поискал глазами более прочное место на его теле и снова дотронулся до руки. – Просыпайся, Гонсалес. Ты слышишь меня? Я хочу спросить тебя про Сэла Иммордино.