Чтение онлайн

Лодки одна за другой опускали паруса и причаливали рядом друг с другом.

Белые печальные существа направо и налево, насколько хватало глаз. Они не разговаривали, только жестикулировали. Они вытоптали всю траву у берега.

Муми-папа стоял в сторонке. Он пытался определить в толпе своих хатифнаттов, но не смог. Он же был знаком с ними… поверхностно. Очень поверхностно.

Но те исчезли в толпе, и Муми-папа не мог отличить их от многих сотен хатифнаттов. Тут Муми-папа испугался, как и на острове, пауков. Он надвинул шляпу на глаза и попытался выглядеть как можно незаметнее.

Шляпа Муми-папы была единственной настоящей вещью на островке, где все было белым, шуршало и казалось неопределенным.

Муми-папа больше даже сам себе не доверял, но верил в свою шляпу. Черная и внушающая доверие, внутри у нее Муми-мамой была вышита надпись: «МП от ММ», чтобы ее не перепутали ни с какими-нибудь другими шляпами.

Причалила последняя лодка, и последние хатифнатты высадились на берег. Они оглядели Муми-папу красными глазами, а потом пошли прямо к нему.

«Наверное, хотят драться», — почему-то подумал Муми-папа, сильно испугавшись. Он почувствовал желание побороться, покричать, так как понял, что произошла какая-то ошибка и нужно куда-то спрятаться.

Однако хатифнатты не собирались драться.

Они лишь обменялись с Муми-папой поклонами, а потом с ним обменялись кивками все остальные сотни хатифнаттов, и Муми-папа поднимал шляпу и кланялся, до тех пор, пока не почувствовал головную боль. Сотни рук взлетали, приветствуя Муми-папу.

Когда последний хатифнатт прошел мимо Муми-папы, тот забыл все свои предыдущие опасения. Теперь он вежливо и с лаской думал о хатифнаттах, застыв со шляпой в руках.

В небе зарождалась буря и, казалось, в небе появилась стена, готовая рухнуть вниз. В вышине завывал ветер, подгоняя маленькие иссеченные обрывки облаков перед решающей битвой.

Ближе к морю внезапно возникло электрическое свечение, то гаснущее, то вспыхивающее вновь.

Хатифнатты столпились в центре острова. Они повернулись к югу, где зарождался шторм. Хатифнатты стали светиться, будто маленькие лампочки, вспыхивая синхронно свечению. Трава вокруг них сверкала от электричества.

Муми-папа улегся на живот и уставился в зеленую траву. Свечение, ласковая травка на фоне темнеющего неба. Дома в кресле-качалке на диванных подушках Муми-мамы он не чувствовал себя лучше, чем на папоротниковых листьях этого островка. Бледно-зеленые листья против темного ветра. Очень красиво.

Гром загрохотал ближе. Муми-папа почувствовал сотрясение и сел. Пошел дождь.

Внезапно все хатифнатты начали жестикулировать, словно подгоняя ветер. Они качались, кивали и танцевали. Тонкая комариная песня разлилась над одиноким островком. Вой хатифнаттов, одинокий и тонкий звук, похожий на ветер в ущелье. Муми-папе невероятно понравилась песня хатифнаттов. Вверх, вниз, то завывая, то шурша.

Муми-папа почувствовал уколы в ушах. Его руки задрожали. Он встал и попытался подойти к хатифнаттам. «Их тайна сокрыта в буре, — догадался Муми-папа. — Они, видимо, уже видели бури, похожие на эту…»

На остров опустилась темнота, огни пробежали по небу, словно вихрь опасной белой и шипящей жидкости. Далеко в вышине ревел ветер, а потом ударил гром. Свирепый грохот усиливался.

Словно тяжелые вагоны с камнями ездили по небу туда-сюда. Ветер схватил Муми-папу и стал прижимать назад к земле.

Муми-папа сел на землю, придерживая шляпу. Он чувствовал, как его обдувает ветер, внезапно он подумал: «Нет. Что же со мной? Я же не хатифнатт. Я — Муми-папа… Что я здесь делаю?»

Он оглядел стоящих вокруг хатифнаттов и все понял. Он понял, что только великие бури давали хатифнаттам жизненную силу. Хатифнатты заряжались. Только электричество могло подарить им жизнь, и они искали его.

Они совершали дальние путешествия, может, собравшись большой толпой, они сами могли вызвать бурю…

«Да, так и должно было случиться, — подумал Муми-папа. — Бедные хатифнатты. Я сидел на своей веранде, веря, что они замечательные и свободные, потому что никогда не говорят лишних слов и ничего не делают».

Разверзлись небеса, и хлынул ливень. Засверкали белые молнии.

Муми-папа вскочил на ноги. Его глаза теперь сделались синими. Он громко воскликнул:

— Я уезжаю домой! Я уплываю.

Он повернулся против ветра, натянул шляпу по самые уши. Потом он побежал к берег прыгнул в лодку, поднял парус и направился прямо в бурное море.

Муми-папа снова стал самим собой, к нему вернулись его мысли, и он мечтал очутиться дома.

— Никогда больше не стану исчезать, шептал он сам себе, пока его лодка летела по волнам. Никто не гнался за ним, но Муми-папа не спал и чувствовал холод, не ошибался в выборе маршрута. Он никогда так не бы счастлив. Но его терзали угрызения совести.

Как ужасно…

И все же Муми-папа чувствовал себя очень счастливым и больше не боялся бури. «Однако, дома у нас никогда не будет электричества, — решил Муми-папа. — Мы сохраним старые керосиновые лампы».

Муми-папа страстно желал оказаться на веранде своего дома со своей семьей. Внезапно он подумал, что наверное только там и возможно стать самым свободным и любящим приключения Муми-папой.

Жила-была Филифёнка Однажды она стала стирать в море свой большой ковер. Она намылила его, потом стала усердно тереть щеткой первую синюю полосу. Набежавшая морская волна прополоскала ковер.

Филифёнка терла ковер и дошла до следующей синей полосы, но солнце напекло ей спину. Тогда она опустила свои тонкие ножки в чистую воду, а сама все терла и терла.

Был тихий и спокойный летний день, как раз такой, какой нужен для стирки ковров Ленивые, сонные волны помогали полоскать, а вокруг Филифёнковой красной шапочки кружилось несколько жужжащих шмелей. Они приняли ее шапочку за цветок!

«Не притворяйтесь, — мрачно подумала Филифёнка. — Я знаю такие шуточки. Перед стихийным бедствием все кажется спокойным».

Она добралась до последней синей полосы, позволила морской волне прополоскать ковер, а потом вытащила его из воды.

Филифёнка постояла, раздумывая: «Почему это погода не портится? Может, из-за моей новой оранжево-красной шапочки? Или из-за приукрашенного отражения света? Конечно, пока я стою на месте, все опасности тоже затаились. Интересно, кому-нибудь будет нужен мой ковер, если стихийные бедствия вырвутся на свободу? Кто-то ведь может и погибнуть…»