Чтение онлайн

Сандра покачала головой.

– К сожалению, нет.

"Он не считает меня ненормальной, иначе бы так со мной не разговаривал. А что, если я скажу ему, что завтра..." Но фраза словно застряла у нее в горле. Очевидно, голос не хочет. А почему?

– Но вы любите искусство, - продолжал доктор.
– Вы натура чувствительная. Признаюсь, мне тоже не по себе от этих краж. Невольно задаешь вопрос: к чему все это? Ну, запрячут грабители картины в сейф, даже не рассмотрев их хорошенько. И из-за этого лишать миллионы любителей искусства одного из немногих удовольствий, которые они имеют... По-моему, это бесчеловечно. Согласны?

Она согласна. Чудесный доктор. Просто непостижимо, почему бы не рассказать ему все начистоту. Но ее время истекло. Врач уже выписывал рецепт.

– Два раза в день, утром и вечером, - доктор протянул ей рецепт. Лекарство поможет вам успокоиться. Нельзя же так расстраиваться из-за этих страшных преступлений.
– Он улыбнулся.
– Через две недели приходите снова.

Выйдя на улицу, Сандра с удовольствием ощутила дуновение свежего ветерка со стороны парка. Ощущение свежести было и в ней самой. "Хорошо, что я не проговорилась. Увидим, послезавтра увидим". Сандра посмотрела на рецепт, который до сих пор держала в руке. Медленно, словно раздумывая, скатала бумажку в твердый шарик. "Я не больна. И лекарства мне не нужны, во всяком случае, таблетки тут ни при чем. Надо пресечь кражи - и я буду здорова".

Все ее существо знало о том, что готовятся кражи. Но она все же не пошла в полицию, заставила себя выждать. Ждала два мучительных дня, невзирая на снедающее беспокойство и внутренний протест, от него начинала болеть голова.

Сегодня двадцать восьмое; в газетах - ни строчки. Но разве это доказательство? Она-то уверена, что кражи уже совершены.

В полдень Ироудек включил радио с таким беспечным видом, будто слушать радиопередачи для него дело привычное. Лишь спустя какое-то время до Сандры дошло: он принес транзистор из дома. Ему не терпится узнать. Значит, он ей верит. Ироудек прибавил громкость.

"Сообщения из-за рубежа. Вчера вечером, несмотря на принятые меры предосторожности, снова похищено несколько картин..." Ироудек и Сандра взглянули друг на друга - для них это сообщение не было новостью. На сей раз преступники специализировались на картинах Эль Греко: из мадридского музея Прадо исчезло великолепное "Воскресение", из нью-йоркского Метрополитен-музея знаменитый "Вид Толедо"...

Ироудек выключил транзистор - дальше было неинтересно.

– Ну, а теперь кто на очереди?
– спросил он, не глядя на Сандру.

Она пожала плечами.

– Если узнаю заранее, сообщу вам.

Она вернулась к вычислительной машине: хоть бы Ироудек ни о чем не расспрашивал, ведь она и сама толком ничего не может объяснить.

Но он и не расспрашивал. Только время от времени испуганно поглядывал на нее. Как же устроен ее мозг, влюбленный в искусство, если она способна улавливать опасность, грозящую ее кумирам, например Эль Греко? Она вещунья? Но разве в наше время существуют предсказатели, да еще в самом центре Европы, в Праге!

Индржих ждал ее с "Вечерней Прагой" в руках. На первой полосе был напечатан подробный репортаж об ограблении.

– Не твоя ли это работа?
– шутливо спросил он, но ему было явно не до смеха. Откуда Сандра могла узнать о похищении картин?

Она залпом прочитала статью. Так, значит, опять служители музеев.

– Как все это объяснить? Ведь они знали о фотоэлементах! В Лувре они даже сами помогали их устанавливать.

Индржих отказывался что-либо понимать. Чем дальше, тем страннее выглядела вся эта история с картинами. Вернее, что связано с Сандрой. А ведь еще недавно ему было с ней так хорошо! Теперь же она казалась ему существом из другого мира, живущим по чужим законам...

Снова и снова Индржих читал строки, на которые Сандра указывала пальцем: мол, служители хотели сберечь бесценные произведения искусства от преступников и с этой целью перенесли картины в подвал. Они не могут понять, каким образом кто-то сумел изъять полотно из рамы и натянуть чистый холст - ведь двери в подвал были накрепко заперты. На раме обнаружены отпечатки пальцев самих служителей.

– Вспомни: точно то же произошло с "Композицией" Михала.
– Глаза Сандры восторженно сверкали, словно ей удалось разгадать тайну.
– Почему холст в раме у любой украденной картины оказывается чистым? Не станут же преступники каждый раз брать с собой холст, раму, печать?

– Ну, положим, заменить холст - не проблема. Это не займет много времени.
– Индржиха злила заинтересованность Сандры. Злила и угнетала. Он стал бояться девушки, одержимой идеей спасения картин. Что осталось у этой девушки от прежней Сандры?

– Пани Гронкова была права!
– торжествующе воскликнула Сандра, но в голосе ее прорывались рыдания.
– Холсты смыты. Картин больше нет, они не существуют даже в частных коллекциях.
– Она всхлипнула.
– Только изверг мог совершить подобное преступление! Ведь это все равно, что убить человека!

– Это мог сделать сумасшедший.
– Индржих почувствовал, как его самого пробирает дрожь.
– Какой-нибудь религиозный маньяк...

– Может быть. Но если я узнаю об этом заранее, я приложу все силы, чтобы воспрепятствовать его действиям!

– Каким образом, скажи на милость?

– Кое-что я уже придумала, - задумчиво ответила Сандра.

– Сандра.
– Индржих обнял ее за плечи, ее одержимость пугала его. Сандра, ты ли это?

– Не знаю. Скорее всего - нет. У меня теперь есть цель, понимаешь?

Он отпустил ее.

– Не буду тебе мешать. Надеюсь, ты справишься со своей задачей. А когда...
– он замялся, - когда ты опять пойдешь к врачу?

В глазах Сандры мелькнула ирония.

– Через две недели, если ты имеешь в виду психиатра.

Он взглянул на нее.

– Когда мы встретимся?

– Когда я выполню задание, - ответила девушка.

Индржих пожал ей руку: рука была горячая.

Сандра вернулась домой с непривычным чувством удовлетворения. Это ее удивило. Почему? "Не должна же я радоваться тому, что мои предсказания сбываются? Или мое прекрасное настроение объясняется разрывом с Индржихом? Но мы же любим друг друга, уже поговаривали о свадьбе. И вдруг..."

Как бы там ни было, она не чувствовала себя одинокой. Где-то внутри она ощущала присутствие союзника, невидимого существа, которое поддерживало ее во всех начинаниях. А вдруг так протекает болезнь? Какое-то странное чувство, однако нельзя сказать, что неприятное, скорее напротив. Ей не следовало ходить к психиатру. Надо было заявить в полицию о готовящейся краже, поверить своему внутреннему голосу, потому что она полностью доверяет ему, он не подведет, он, тоже старается сохранить картины.